— Ваша честь, постановление следователя об избрании моему клиенту меры пресечения в виде ареста считаю незаконным и издевательством против здравого смысла. Во-первых, следователь утверждает, что мой клиент может скрыться от следствия, что является абсурдом, мой клиент — инвалид-колясочник и без посторонней помощи даже в туалет сходить не в состоянии. Во-вторых, следователь утверждает, что, находясь на свободе, мой клиент может уничтожать улики, орудия преступления, доказательства его преступной деятельности, что также является неправдой, потому что после обыска у моего клиента остались только его инвалидное кресло и рулон туалетной бумаги, которые никакими уликами не являются. В-третьих, следователь утверждает, что мой клиент может оказывать давление на свидетелей, что тоже нелепо, потому что мой клиент, как следует из постановления о возбуждении УД, преступление совершил в гордом одиночестве, в темной комнате без окон и дверей, в отсутствии в этой комнате даже черной кошки…
И вот вы сидите в своем инвалидном кресле, вдохновленный речью своего адвоката, предвкушая, что сейчас из зала суда поедете домой и сиделка вас там накормит с ложечки манной кашей… Заканчивается всё тем, что адвокат будет рассказывать журналистам прямо перед дверьми здания суда о тирании и беспределе.
Но адвокат вам, конечно, не расскажет, что если в отношении вас избрана мера пресечения в виде ареста, даже домашнего, то это является гарантией для следователя и прокурора, что суд потом не прекратит дело, что в любом случае будет обвинительный приговор.
Поэтому если вам даже повезет со следователем, если вам попадется добрый и отзывчивый на ваши и вашего адвоката просьбы человек, то надзирающий прокурор с помощью шантажа и угроз вынудит вашего доброго следователя вынести соответствующе для вашего ареста постановление. Прокурору же потом в суде поддерживать обвинение, ему обязательно нужно, чтобы был приговор. А следователь не будет ругаться с прокурором, потому что прокурор утверждает обвинительное заключение, не утвердит — начальство следователя порвет на мелкие кусочки. Вот и вся процессуальная независимость следователя и дознавателя.
Но у нас ведь суд — самый справедливый и гуманный, независимый и басманный, почему если мера пресечения — арест, то тогда гарантированный обвинительный приговор? А если в обвинительном заключении для приговора что-то недостаточно? Нет, теоретически судья может даже после содержания обвиняемого под стражей вынести приговор оправдательный. Теоретически всё возможно. Даже практически в виде редчайшего исключения. Ну если еще процесс с присяжными был. Но, если вы не в курсе, у нас почти все дела, по которым были вердикты присяжных о невиновности, ушли на пересмотр и закончились обвинительными приговорами.
Но! Вот вы — судья. Вы рассмотрели материалы предварительного следствия, представленные вам для решения избрания меры пресечения, увидели в них, что на подозреваемого есть достаточно, что есть доказательства, что преступление совершил он, вы согласились со следователем, что он на свободе может повлиять так или иначе на следствие, согласились, что этого человека нужно помариновать в СИЗО до суда, а потом вдруг, уже когда этот униженный и оскорбленный с вашего согласия прибыл на суд в качестве обвиняемого, заявите — а он невиноватый?! А зачем вы невиноватого держали под стражей несколько месяцев, как минимум, соглашаясь с тем, что он может либо скрыться от следствия, либо улики уничтожить, либо на свидетелей давление оказать? Зачем невиноватому скрываться, уничтожать, давление оказывать? Да еще невиноватому компенсация за страдания положена от государства… А кто за это отвечать будет? Нет, теоретически, судья, разумеется, в материалах предварительного следствия увидел, что есть доказательства, а потом, уже на судебном следствии определил, что это не доказательства, а сплошная липа, принял законное решение о невиновности… А у каждого судьи есть еще начальник, если вы не в курсе, это — председатель суда (районного, городского, областного…). И у председателя районного суда начальник — председатель областного суда и так далее, вплоть до Верховного. Так то все судьи независимые и басманные, но председателю районного суда могут задать очень неприятный вопрос: