…Первое, что я сделал в кадровом смысле, когда получил назначение на заместителя начальника Владивостокской таможни по правоохранительной деятельности — избавился от начальника оперативно-розыскного отдела. Уволить мне его вышестоящее руководство в лице нашего Главка — Дальневосточной оперативной таможни (ДВОТ) не дало, они к себе его забрали, а вместо него навязали мне коня педального. С моего согласия, впрочем. Дело в том, что я этого коня знал раньше, вроде нормальным парнем был, но потом с ним что-то случилось, стал попивать и превращаться в городского дурачка. Но в качестве компенсации мне разрешили на должность заместителя начальника оперативно-розыскного отдела взять из Гродековской таможни, откуда я переводился, нормального опера. Остановил текучку кадров в оперативно-розыскных отделах, их у меня два было, один — ОРО и второй — ОБКН (отдел по борьбе с контрабандой наркотиков), начал индивидуально работать с оперативным составом, в каждом отделе сам проводить еженедельные занятия, лично рассматривать все, абсолютно все оперативные материалы, все справки, ввел в практику проведение ОРМ группами оперативников (в качестве групповых практических занятий)… И, вообще, стал с людьми разговаривать нормальным человеческим языком, а не в стиле: «Я вас всех вымочу и высушу, всех поувольняю, за вами в кадрах очередь стоит!». Пошла нормальная работа. За первый мой год в этой должности позорный показатель (поэтому меня туда и назначили) Владивостокской таможни в 4 возбужденных уголовных дела был перекрыт в три раза. На годовом подведении итогов мне попробовали указать, что 12 УД для такой большой таможни — тоже позорно много. Меня никогда за язык тянуть не надо было, даже тогда, когда лучше было промолчать, я парировал, что несколько лет оперативно-розыскную деятельность в таможне при молчаливой позиции ДВОТ гробили, а от меня хотите за год всё и сразу?! При том, что почти у всего оперативного состава стаж — двух лет нет. А если кто еще не знает, то таможенные преступления не регистрируются по заявлениям граждан (это теоретически возможно, но практически я ни одного такого случая не знаю), эти преступления выявляются. В большинстве — оперативниками. Нет подготовленных оперативников — нет выявленных преступлений.
На следующий год во Владивостокской таможне было выявлено преступлений еще в три раза больше, плюс впервые за прошедшие несколько лет были возбуждены уголовные дела по линии контрабанды наркотиков, пресеченной оперативными сотрудниками. И на третий год уже по имеющимся у оперов материалам вырисовывалась перспектива кратного увеличения показателей. В самом ДВОТе пошли разговоры, что у Балаева самые лучшие в регионе оперативно-розыскные отделы, даже лучше, чем любой отдел в оперативной таможне.
И тут начальник оперативной таможни, генерал Мурашко, объявляет мне, что оперативников он у меня забирает, переводит мои оперативно-розыскные отделы в ДВОТ, потому что если они у меня будут и дальше оставаться, то меня посадят. Вот так вот.
Я связываюсь с заместителем Руководителя ФТС России генералом Завражным, курировавшем вопросы правоохранения в таможенной системе:
— Игорь, ты в курсе планов Мурашко?
— Рассказывай.
Я доложил. Завражный сквозь смех:
— Вот же жук! А я ему согласую. Только он надеется, что ему показатели Владивостокской таможни на ДВОТ не перебросят, а я переброшу. Петруха, ты не против?
— Нет, конечно, я хоть отдышусь от этой оперативной работы.
Не только про отдышусь, разумеется. На Дальнем Востоке меня считали человеком Мурашко, но это так внешне выглядело, на самом деле генерал меня ненавидел. Но он не знал, что с Завражным я был на короткой ноге, потому что мое знакомство с Игорем Антоновичем — это история совсем не таможенная и очень, очень давняя, еще времен СССР. Как-нибудь когда-нибудь… Но афишировать наше знакомство ни генерал Завражный, ни я не имели права, поэтому на мою карьеру это никакого влияния не оказывало. Моё непосредственное руководство просто не знало насколько высокий уровень блата я имею…