— Поступило предложение взять на поруки, ограничится строгим выговором с занесением. Есть другие предложения? Нет? Ставлю на голосование.
— Вы что, совсем охренели? — я крикнул с места. Так и крикнул. И предложил не только на поруки этого не брать, но еще исключить из комсомола, что влекло тогда автоматическое исключение из института.
У меня уже было до этого несколько стычек с этой компанией. Не нравились эти мажоры мне категорически. И даже не в этом дело, взбесило, что этот стоит, потупив глазки, слушая, как его на поруки брать собираются и в институте оставлять, да перемигивается со своими корешами, которые сидят на первом ряду и хихикают. Моё предложение, конечно, не прошло, хотя я и объяснил насчет того, что у кого-то есть странное желание видеть гопника будущим врачом. У кого-то — у всего курса. Единогласно, за исключением меня — на поруки.
После собрания эта компания подвалила ко мне с претензиями, мол, ты, Петруха, хотел жизню нашему корефану поломать? Ответить не хочешь за это?
Можно у вас, дорогие мои бывшие однокурсники, поинтересоваться, вы помните, как по инициативе этих мажорчиков бойкот мне на курсе организовали? Правда, мне на ваш бойкот было как-то фиолетово. И недолго бойкотировали, буквально через несколько дней этого «порученного» милиция на очередном гоп-стопе прихватила.
Курс 350 человек. Студенты-медики, лечебный факультет. Будущие врачи. Поголовно — комсомольцы. Их сокурсник проламывает людям головы на улице, стаскивает шапки. Всё нормально. Парню жизнь ломать не надо. На поруки его взять. 350 человек. «Перестройка привела к таким же масштабным сдвигам…». Какая Перестройка?! Шел 1981-ый год!..
Наверно, не стоило бы об этом случае вспоминать, получается, что сам себя выставил одним правильным среди всего курса конформистов. Но, во-первых, почему-то именно этот случай вспоминается, когда сталкиваешься с тем, как мое поколение оценивает нынешнюю молодежь. И, во-вторых, не всё так просто…
И не успел выложить эту часть, как пришел возмущенный комментарий:
«То есть сын секретаря крайкома поступил не в МГИМО или хоть в МГУ да хоть в пединститут а провинциальный мед в котором надо в кишках трупов в анатомичкн копаться… Не на гуманитаристику где блаблабла и можно выехать не слишком зубря если есть моск… Но он все равно плохой как и советские хорошисты…».
Из профиля написавшего комментарий:
«Журналист, бывший редактор „Независимого военного обозрения“ и сотрудник других изданий; член ЛИГИ КОНСЕРВАТИВНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ — если она еще существует; Писатель-фантаст, лауреат премии „Чаша Бастиона“ 2006 г. и т. д.».
Владимир Лещенко. Запомните фамилию этого писателя-фантаста, я потом молодежи кое-что из его творчества приведу, чтобы полнее было понимание, как нужно относиться к таким умудренным жизненным опытом. И вы, господин Лещенко, не отвлекайтесь от фантастики, ваш удел — сочинять о том, чего не было и не будет. Амплуа ваше. Потому что ни одного плохого слова у меня о сыне Ломакина не написано, написано — примерный мальчик. Но, видно, среднего бывшего советского интеллигента что-то сильно задевает, он видит даже не то, что написано, а совершенно обратное.
Судьба детей Виктора Павловича Ломакина, кстати, показательна для той эпохи распада. Первая жена Виктора Павловича, мать его трех сыновей, погибла в авиакатастрофе в 1981 году, 7 февраля, за полгода до поступления младшего сына Юрия, моего однокурсника, в институт. Известная авиакатастрофа, когда на сборы командного состава флотов в Ленинграде полетели в штабном самолете жена Ломакина, жена командующего КТОФ Спиридонова, сын начальника снабжения Приморского крайисполкома с женой. После завершения сборов загрузили в самолет не только командование КТОФ и этих гражданских, но еще и кучу накупленного по случаю в Ленинграде барахла. Есть сведения, что экипаж предупреждал об опасности, но как ты выгрузишь из самолета барахло жены командующего флотом и первого секретаря крайкома? Сразу после взлета всё это, плохо закрепленное, да и не приспособлен был штабной самолет для перевозки грузов, поехало по салону, нарушилось центровка, самолет упал. Все погибли, КТОФ остался без командования. А дети Ломакина без матери.
Через 4 года покончил с собой старший сын Виктора Павловича — Александр. Он был 1950 года рождения, после школы поступил в ТОВВМУ (Тихоокеанское Высшее Военно-морское училище имени Макарова), служба шла нормально, в 1981 году стал командиром подводной лодки. В 1984 году поступил в Военно-морскую Академию имени Кузнецова, учась в Академии 12 января 1985 года и покончил с собой. О причинах самоубийства никогда ничего не сообщалось.