Только его отец, сам Виктор Павлович Ломакин, незадолго до самоубийства старшего сына был снят с поста первого секретаря Приморского крайкома КПСС и направлен послом в ЧССР. Это было понижение в тогдашней номенклатуре. За что был снят — официально не сообщалось. По Владивостоку ходили слухи, что это были еще отголоски передела сфер влияния в ЦК при Андропове. В 1984 году случился громкий коррупционный скандал как раз во Владивостокском медицинском институте, на 15 лет посадили заведующего кафедрой госпитальной хирургии Б. Е. Стрельникова. От самого Стрельникова еще студентом я узнал, что его могут сделать козлом отпущения за растраченные при строительстве ожогового центра средства, он еще до возбуждения уголовного дела это предполагал. И сняли с должности ректора института профессора-офтальмолога Тихомирова. Вместо Тихомирова ректором стал Каминский, завкафедрой патологической анатомии.
А средний сын В. П. Ломакина, Алексей, 1954 года рождения, после школы поступил во Владивостокский Государственный медицинский институт. Ко времени моего поступления, кандидат наук, доцент кафедры патологической анатомии. Тихий, незаметный человек. Не высовывался.
Снятый с должности первого секретаря крайкома Ломакин В. П., сумел вместо себя оставить Гагарова, председателя крайисполкома, с которым работал и дружил многие годы. А вместо Тихомирова ректором ВГМИ стал Каминский, который опекал среднего сына Ломакина у себя на кафедре.
Я совсем не удивился, уже на службе во Владивостокской таможне, когда почти случайно натолкнулся на сведения о серьезном бизнесе профессора и доктора медицинских наук Алексея Ломакина, связанном с торговлей медицинскими препаратами и медицинским оборудованием. Просто ради любопытства поинтересовался, используя мои тогдашние возможности — очень так ничего бизнес. И дети профессора обучались и жили в США.
В 2013 году Алексей Ломакин погиб при весьма странных обстоятельствах. Его труп с ножевым ранением был обнаружен у дверей квартиры. После того, как сведения о его смерти попали в прессу, супруга убитого сразу заявила, что пресса наврала, что Сергей Викторович умер от инсульта. Только начальник УВД города успел проболтаться журналистам, что дело по факту убийства Ломакина передано в Следственный комитет. Так до сих пор ничего и неизвестно. Тайна, покрытая мраком. Опасное дело — медицинский бизнес.
А младший, мой ровесник, Юрий, учился у нас до 1984 года, а потом уехал с отцом, сейчас он доцент Московской медицинской академии имени Сеченова, бывший 1-ый Московский мединститут. Кафедра судмедэкспертизы.
В самом начале первого курса Юра попытался сблизиться со мной. Парнем он, в принципе, неплохим был, своя компания его, по всей видимости, самого тяготила, он, кажется, с ними в одной школе учился, поэтому этот круг приятелей у него сложился сам собой. А я вращался среди старшекурсников, у нас не было мажоров, но было весело.
Мы бы и стали приятелями, но как-то он пришел ко мне в общагу в гости и увидел, что я сам стираю свой белый медицинский халат, он удивился:
— Вы что, сами себе халаты стираете?
— Да. А кто еще бы нам стирал? Ты не стираешь, что ли?
— Нет, я горничной отдаю, а она отдаёт в прачечную.
У человека горничная есть! Это для меня настолько было дико! В моем тогдашнем представлении, горничная — это дама в переднике, которая барину за столом прислуживает, я даже не знал, что в СССР есть у кого-то горничные. Чтобы я с барчуком приятельствовал?!
Господин фантаст Лещенко считает, что хитренькие сыночки могли выбрать МГИМО или что-нибудь другое гуманитарное. Уехать учиться куда-нибудь в Москву? МГИМО-то во Владивостоке не было. Только папина квартира и дача — во Владивостоке. И папа царь и бог, первый секретарь, не в Москве, а во Владивостоке. Младший сын ведь и уехал с отцом, не остался во Владивостоке мединститут заканчивать. Насколько я знаю, он в Праге доучивался.
Поэтому и старший сын учился в училище у папы под боком, а потом и служил на КТОФе, командующий которым был в очень теплых отношениях с первым секретарем.
Не выпади папа в 1990 году из обоймы, его на пенсию отправили, судьба двух младших Ломакиных сложилась бы чуть иначе, возможностей у них больше было бы. Но, тем не менее, какую-то платформу им отец сумел подготовить…
А после того комсомольского собрания ко мне подошла староста параллельной группы, 7-ой, у меня 8-я была, и менторским тоном отчитала меня. Мол, нельзя быть таким категоричным, все-таки вопрос о жизни парня решался, человеку всегда нужно давать шанс. Я назвал ее дурой: