Тимофей после окончания института сломался. Учился-то на содержании родителей, даже ни дня не работал во время учебы, родители на свадьбу и машину молодым подарили. А потом началась самостоятельная жизнь, а это несколько сложнее и ответственней. И парень запил, очень сильно запил. Несколько лет в семье был ад. Видно, Марина его охмуряла не только потому, что парень был из обеспеченной семьи, выгодной парой, терпела его. Потом он пьяным за рулем попал в аварию. В очень серьезную. Остался парализованным. Когда мне девчонки это рассказывали, он уже 15 лет лежал дома парализованным, жена за ним ухаживала…
Сегодня даже странно слышать про стипендию в 40 рублей, которой хватало… Да мало на что ее хватало, в действительности. Конечно, образование в СССР было бесплатным, за саму учебу платить не надо было, проблема только в том, что и студенту на что-то жить нужно было, что-то на себя одевать-обувать, что-то кушать и многое другое, что нужно молодому парню или девушке, не хлебом же единым.
То, что я куда-то буду поступать и про то, что значит стипендия в 40 рублей, я знал уже в последних классах школы. И думать о том, на что я буду жить, учась в институте, думал. Когда учился в 10-м классе, мать бросила, наконец, работу на ферме. Во-первых, уже и здоровья не хватало ишачить там, и, во-вторых, смысла в такой работе не было, там заработки упали уже до стыдных размеров, в районе 100 рублей приблизительно. На фермах, вообще в совхозе, народ держался потому, что другой работы на селе почти не было. Почта, магазин, сельсовет и Дом культуры — вот и всё, где можно было найти работу, помимо совхоза. Тетя Клава Оберемок, председатель сельсовета, мать моего школьного друга Сашки, раздолбая, считала, что я хорошо на ее сына влияю, иначе он совсем законченным раздолбаем стал бы, поэтому и к матери моей хорошо относилась, как только освободилось место уборщицы в сельсовете, она взяла туда мою мать. И уговорила заведующую магазином тоже взять уборщицей. Ставки небольшие, по 60 рублей, но две, и уже матери легче стало.
А на время отопительного сезона матери получилось сделать вторую трудовую книжку, и она устроилась кочегарить на полторы ставки, сутки через двое. Мы с ней договорились, что она будет топить днем, и приходить на время, когда ответственный по совхозу проверяет, а ночью буду топить я и брат, он на полтора года младше меня, по очереди, половину же зарплаты — откладывать мне на учебу.
Котельная совхозная, отапливала контору совхозного отделения в селе Ленинском, школу, детский сад, клуб, и пару десятков двухквартирных домов, недавно построенных, в них было центральное отопление. Три котла в котельной, т. е., не устанешь отдыхать, не успел один котел вычистить от шлака и загрузить углем, уже следующий подходит, да еще уголь всегда паршивый, просеивать предварительно нужно. Всю смену с тачкой и лопатой. И за температурой и давлением следить нужно, конечно. Температуру и давление держать. Работа для взрослого мужика, да мужики и работали в другие смены. Зарплата — хорошей считалась, полторы ставки — 180 рублей примерно.
Иногда ответственный по совхозу, это был один из совхозных специалистов, приходил не в обычное время, обычно они в одно и тоже время обход совхозных объектов делали, и не заставал мать в котельной. Но никаких скандалов не было, я объяснял, что мать отлучилась, скоро придет. Да люди всё понимали, спрашивали у меня, как я температуру и давление контролирую, отвечал, на этом всё заканчивалось. Конечно, сегодня органы опеки мою мать и материнства лишили бы, нас по детдомам раскидали.
Впрочем, ничего особенного в этом я и тогда не видел, и сегодня не вижу. Выходило у нас с братом по 5–6 смен в месяц на каждого. Работа тяжелая, но нас родители к труду приучали с детства, и на ферму брали с первого класса, а чуть подросли — домашнее хозяйство почти полностью на нас было. Брат у меня — мужик здоровый, под метр девяносто, жилистый, а я, хоть и мелкий, но к 16 годам мало какой мужик мог со мной в работе потягаться, я даже не хвастаюсь.