Юрий Дмитриевич Черниченко. Известный журналист периода Перестройки. Филолог по образованию, никогда не работавший, разумеется, в сельском хозяйстве, как только включишь телевизор, как только там про село — обязательно его рожа. Почти в каждом номере газеты «Сельская жизнь» — его статья. С критикой совхозно-колхозной системы. Да он сам стоял на плечах «атлантов» — целой своры тех, кого называют писателями-деревенщиками, исходившими тоской по крестьянину, который Русь кормил. Вот был такой тип людей, которые жили на земле, могли сесть на поле голым задом и по реакции задницы точно определить время пахоты и сева, но потом — раскулачивание и коллективизация, крепкого хозяина ликвидировали, осталась пьющая голытьба, которая уже в борозду голым задом не садилась, пропал крестьянин, кормивший Русь хлебом и мясом.
Напомнить, как на эту шизофреничную дурь реагировало сельское население, потомки коммунаров и колхозников, еще только в большинстве своем имевших начальное образование, в большинстве своем — в церковно-приходских школах? Да смотрели телевизор, читали газеты и восхищались смелостью и умом журналиста Черниченко, как он правду-матку режет о крестьянине-кормильце. Понятное дело, Черниченко же превозносил крестьянина, а мы жили на селе и работали на земле — мы крестьяне, он же про нас. Про кого-кого? Какое образование нужно было иметь, чтобы не понимать, раз большевики крестьянство уничтожили, то Черниченко не про вас, как про кормильцев Руси, рассказывал? Вы, живущие в 80-е на селе и работавшие на земле — это, исходя из элементарной логики, пьющая голытьба, сменившая крепкого хозяина.
Одновременно, этот журналистишка, беря интервью у директоров совхозов, председателей колхозов, простых комбайнеров и трактористов, доводил до зрителей телевизора мысль, что стоит только крестьянину дать волю и свободу самому решать, когда сеять и что сажать, так он вновь страну накормит, как это было в благословенные доколхозные времена. А почти все интервью начинал с того, что большевики уничтожили крестьянина.
Это было какое-то натуральное безумие среди получивших самое лучшее образование и воспитанных пионерией и комсомолом. Когда я уже работал главным ветврачом совхоза, мой водитель, парень, недавно отслуживший в армии, успевший жениться и обзавестись своим хозяйством, в первой нашей дальней поездке в межрайонную ветеринарную лабораторию, тоже рассказывал мне, как коммунисты уничтожили крестьянина и мечтал стать фермером, самому хозяйствовать, как его деды, уссурийские казаки. Я его страстный монолог оборвал:
— Саня, ты свою свинью накормил коровьим комбикормом…
Дальше ехали молча.
Ни один тракторист, тем более директор совхоза, председатель колхоза, не спросил у журналиста Черниченко:
— Ты хоть понимаешь, что кормящего Русь крестьянина было 90% от населения Руси (как он кормил — это тоже вопрос), а сегодня на селе живет 25% населения и половина его в сельскохозяйственном производстве не задействована?..
23 мая, 2024 https://p-balaev.livejournal.com/2024/05/23/
…Улицу Молодежную в моем селе построили в самом конце 60-х годов. Всю — с нуля. Причем, она была в центре села, между улицами Ленинской и Школьной. До войны там стояли домишки первых поселенцев, основателей колхоза, но после войны люди начали активно строиться, эти домики, однокомнатные в большинстве, снесли, материалы использовали для возведения сараев при новых домах, на месте остался пустырь. Новые дома строили уже на новом месте, планировали дворы и приусадебные участки просторней. И вот на этом пустыре ПМК (Передвижная механизированная колонна) для совхоза выстроила новую улицу из полсотни домов. Планировалось, что в этих домах квартиры будут выделять молодым семьям. Но что-то пошло не так. Местные молодожены категорически не желали получать там квартиры. Люди привыкли к другим условиям жизни и ухудшать их не горели желанием. О том, как заметно ухудшились жилищные условия, и, вообще, условия жизни на селе после Сталина — позже. А заселили дома на улице Молодежной переселенцами из Украины, которых заманивали в Приморский край высокими заработками — дальневосточный коэффициент. Правда, вербовщики не всё говорили про заработки, поэтому приехавшие поселенцы, отработав положенные три года — условие для получения «подъемных», почти все уезжали, вместо них приезжали новые жертвы соблазна заработками, и тоже почти все уезжали. Естественно, квартиры, сменяющие нескольких хозяев, принимали постепенно вид, близкий к халупам. Еще в этих двухквартирных домах на Молодежной выделялись квартиры для приезжающих работать по распределению в с. Ленинское молодых учителей.