Я учился в школе так. Мне нужны были пятерки, большинство пятерок в четверти, чтобы итоговая оценка была «5». В восьмилетней школе класс у нас был 18 человек, в средней, в 9-м и 10-м, 28 человек. Это значит, что тебя вызовут к доске отвечать урок примерно раз в две недели, не чаще в среднем. На перемене прочитал заданный на дом параграф учебника по истории, например, как в этом фильме. Начинается урок, после того, как учитель отметил присутствующих и задал вопрос: «Кто готов?» — тянешь руку, вызываешься отвечать урок, оттарабанил тему у доски, получил свою «5» и — свободен. Две недели можно в учебник не заглядывать. Вероятность того, что тебя вызовут к доске два урока подряд — крайне мала, потому что учителю нужно же и другим оценки поставить, не только тебе. Тем более, я был уверен, что даже если на перемене не загляну предварительно в учебник, то все-равно на «4», если что, выкручусь. Я учебник прочитал еще летом. А те, кто не прочитали?
И учителя не хотят видеть и понимать, почему успевающих по программе детей с каждым классом всё меньше и меньше. Они не хотят замечать, что контроль знаний у детей в принятой у нас школьной системе уроков — вещь очень и очень условная. Фактически, учиться или не учиться — на выбор ребенка…
Почему никто не желает этого замечать? Шоры на глазах? Почему китайцы заметили и эту систему ликвидировали?..
На занятия в 9-м классе Хорольской средней школы № 1, куда нас из Ленинского, учеников 9-го и 10-го классов, возили на автобусе, я опоздал на две недели. После неудачного поступления в Суворовское училище лечил в районной больнице тяжелый гайморит, из-за которого не прошел приемную медкомиссию, на стационарном лечении. Я, несмотря на провал с Суворовским, все-таки планировал дальше поступать в военное училище, поэтому мне этот гайморит не нужен был, хотя никак я его не ощущал. Но раз на медкомиссии сказали — гайморит, значит, гайморит, тем более мне выдали и рентгеновский снимок моей головы с этим гайморитом на руки. Правда, когда после окончания курса лечения мне сделали контрольный снимок головы, ЛОР районной больницы посмотрела на него, сравнила с тем, что выдали в Суворовском училище, удивилась:
— А что мы лечили? Тебе же дали снимок не твоей головы!
После выписки из больницы мать отвезла мои документы в ХСШ № 1, зачислили меня в 9 А класс. У меня еще половины учебников не было, заранее же их, весной и летом, не покупали, планировалось же Суворовское училище, потом в Хороле, в книжном магазине, половину нашли, остальные искать нужно было в Уссурийск ехать.
На второй или третий день моего появления в новой школе — урок химии. Я даже не рассчитывал, что меня к доске вызовут, все-таки 2 недели пропустил, и даже растерялся, когда от учительницы услышал свою фамилию.
— Я не готов к уроку, у меня еще учебника нет.
— Это не оправдание. Нужно было спросить у кого-нибудь или в библиотеке на время взять.
— Да я даже не знаю, что задавали, меня на прошлом уроке еще в школе не было.
— Узнать надо было у кого-нибудь. Садись. Два.
Ну, что ж. Где-то справедливо. Следующий урок химии, на этой же неделе, дня через два, снова меня к доске. Я даже не рассчитывал, что меня вызовут второй раз подряд на втором уроке.
— Я еще не дошел до сегодняшней темы…
— Два.
Это уже было несправедливо. Я попал в сложную ситуацию. Если раньше я учебники прочитывал за лето, то к 9-му классу этого не было, летом у меня не было этих учебников, да и подготовкой к поступлению в Суворовское был занят. В 8-м классе у меня по химии «5» была, более того, в Ленинской школе у нас была такая химичка, что мне приходилось на уроках объяснять темы одноклассникам. Химичка даже на родительских собраниях говорила, что я предмет лучше ее знаю. Но я далеко за школьную программу по химии не уходил, мне она малоинтересна была. Пропущенные 4–5 занятий за два дня нагнать было сложно, тем более, что ни одна же химия была, у меня по всем предметам такая же ситуация, всё нагонять нужно было.
И я сорвался, затеял склоку с училкой. Я ей доказывал, что она неправа, так нельзя. Она орала, что не собирается никому поблажек делать. Довел я ее до того, что она ударила в запальчивости кулаком по столу, резко дернула головой и у нее выпал стеклянный глаз, скатился со стола на пол. Весь класс загоготал. Кличка у этой химички, дамы в возрасте за 60 лет, была Одноглазый Сокол.
Примерно такая же история случилась на физике. Только там была молодая учительница с кличкой Стюардесса. Её распределили в Хорольскую школу, но жилья в Хороле не нашли сразу, выделили квартиру в Ленинском и она ездила на работу вместе с нами в школьном автобусе. Поэтому и кличка — Стюардесса.