Палач не удержался и возразил:
– Как пессимистично. За что же тогда люди борются всю жизнь?
– За иллюзию. – Чжао Юньлань поднял глаза. – Равенство и справедливость относительны. Всегда найдутся те, кто считает себя обделённым. Запросы людей постоянно растут. Когда еле сводишь концы с концами, кажется, что для равенства достаточно всем быть сытыми и одетыми. Но стоит закрыть базовые потребности, и начинается погоня за достатком, статусом, и так до гробовой доски. Что есть равенство? Каждый решает сам.
Палач помолчал и тихо усмехнулся:
– Вздор.
Чжао Юньлань не стал продолжать спор и вновь обратился к Ван Чжэн:
– Что было дальше?
– У нас так повелось, что все вопросы выносились на общее обсуждение. Сначала высказывались главы семейств, затем проводилось голосование. Исход определяло мнение большинства. Сан Цзань предложил следовать тому же обычаю. Он никогда не читал книг, не покидал заснеженных гор, но понимал суть демократии, за которую так ратуют сейчас. Видимо, люди во все времена хотели одного.
Чжао Юньлань вытянул ногу, положил руки на колено и развалился в расслабленной позе.
– Так тебя и убили, да? – спросил он, и каждое его слово, будто острый нож, ударило точно в цель.
Ван Чжэн растерялась. Она не ожидала, что начальник так быстро обо всём догадается. Её взгляд мгновенно потух.
– Тогда мне… некуда было пойти, и я осталась жить в доме Сан Цзаня нахлебницей. Я была дочерью вождя, мать с детства учила меня, как наряжаться и управлять рабами, поэтому я не умела ни охотиться, ни хозяйничать… Как-то одна девушка захотела выйти замуж за Сан Цзаня, и её отец приехал свататься, но тот отказал. Она в ярости спустилась с гор, а через несколько дней её нашли мёртвой. По слухам, бедняжка поскользнулась, скатилась со склона и ударилась головой о валун. Отец девушки возненавидел меня, подговорил другие семьи и на собрании объявил, что я дочь тирана и ведьма. Мол, они пощадили меня, оставили в живых, а я, неблагодарная, вместо того чтобы раскаяться, бездельничала и наслаждалась жизнью, да ещё и охомутала их героя Сан Цзаня. Он заявил, что я из ревности наложила на его дочь проклятье, и предложил… меня обезглавить. – Плечи Ван Чжэн задрожали. Она искренне считала, что её отец поступил несправедливо и что народ не должен жить в рабстве, что нельзя распоряжаться жизнями людей как вздумается. Как и Сан Цзань, она желала своему народу благополучия, равенства и свободы. Но те, кому Ван Чжэн сочувствовала всей душой, ненавидели её. – Началось голосование, и…
Ван Чжэн запнулась. Она отчётливо помнила момент, когда ладони соплеменников разом взмыли вверх, словно лапы злых духов из глубин преисподней. Почти все проголосовали за. Почти все, равнодушно глядя на связанную девушку в центре круга, хладнокровно решили отсечь ей голову. Никто не помнил, что она помогла Сан Цзаню. А может, заподозрили у неё скрытые мотивы.
Слёзы девушки упали на землю и, обратившись струйкой дыма, растворились в воздухе. Фигура Ван Чжэн неумолимо таяла. Она умерла больше трёхсот лет назад и уже давно не плакала, но теперь боль в сердце достигла предела и сжигала душу.
– Не плачь. – Чжао Юньлань аккуратно стёр мокрую дорожку с её щеки и приложил ко лбу Ван Чжэн талисман. Слёзы тотчас перестали литься из глаз. Она встретилась с нежным взглядом мужчины напротив, и ей вдруг показалось, что он всё знает и понимает. Чжао Юньлань протянул ей часы и тихо сказал: – Забирайся.
Девушка почувствовала, как мягкая и непреодолимая сила увлекла её в Зеркало прозрения.
– Я выпущу тебя, когда стемнеет, – пообещал Чжао Юньлань.
Некоторое время они с Палачом молча смотрели друг на друга. Потом Усмиритель в изнеможении закрыл глаза. Палач похлопал его по плечу и предостерёг:
– Вы сильно пострадали, если заснёте, душа может рассеяться. Отдохнёте позже. Тяжесть в груди всё ещё беспокоит?
Чжао Юньлань потёр виски и хрипло ответил:
– Уже лучше. Эта ведьма не рассчитала дозу, весь день голова кружится.
– Позвольте, я провожу вас, а после вернусь за артефактом.
Усмиритель махнул рукой и измученным голосом спросил:
– Можно я закурю?
Палач не ответил, и Чжао Юньлань принял молчание за согласие. Он отошёл на несколько шагов, глубоко затянулся и тотчас воспрянул духом.
– Я в порядке, с кровью вышли все токсины. Так что за меня не беспокойтесь и забирайте эту штуковину поскорее. В прошлый раз Часы перерождения увели у нас буквально из-под носа! Не стоит откладывать такое важное дело. – Он затушил сигарету о снег, достал из кармана мятый талисман, скатал его в шарик и сунул в рот. – Пойдёмте, прошу.