Размышляя о своей жизни, Генрих и не заметил, как в саду появилась незнакомка. Увидев женщину в черно-белом платье, он испугался, вскочил на ноги и хотел убежать, но было уже слишком поздно. Женщина направилась прямо к нему и, подойдя совсем близко, просто сказала:
— Добрый день. Как хорошо, что я встретила вас здесь.
Генрих недоверчиво покосился на нее.
— Я хотела поговорить с вами. Мне нужен ваш совет.
Генрих с удивлением взглянул на незнакомку. Никогда еще не спрашивали у него совета. Никто не интересовался его мнением.
— Я слышала, вы увлекаетесь охотой и превосходно разбираетесь в лошадях.
Генрих оживился.
— Да, лошади — моя страсть. Но чем я могу помочь вам.
— Дело в том, что однажды я видела, как вы возвращались с охоты, и заметила, какая у вас прекрасная гнедая кобыла. Мне очень захотелось иметь такую же в своих конюшнях. Но чтобы сделать правильный выбор, нужны знания и наметанный глаз. А я слышала, в этой области вам нет равных.
Сердце Генриха часто забилось, на бледных щеках появился румянец. Он был польщен и одновременно испуган. Да, он любил лошадей и знал о них больше, чем кто-либо другой. Это была его единственная радость в жизни. Но сможет ли он помочь? И почему эта красивая женщина обратилась к нему с такой просьбой?
— Меня зовут Диана. Диана де Пуатье, — словно читая мысли юноши, сказала незнакомка. — Ну так как? Вы окажете услугу даме? — с улыбкой спросила она.
Генрих нерешительно взглянул на нее и пробормотал:
— Если получится. А почему я не видел вас раньше?
— Я из свиты королевы. Она прекрасная женщина, но иногда я чувствую себя такой одинокой… Вот уже два года, как умер мой муж. Но я храню память о нем.
Она похожа на мраморную статую, подумал Генрих, на прекрасную статую какой-нибудь святой.
— Мне кажется, что я не совсем под стать этому веселому двору, — добавила Диана.
— И я тоже! — горько воскликнул Генрих. И вдруг почувствовал, что уже не хочет бежать отсюда. Наоборот, он готов хоть целую вечность разговаривать с этой удивительной женщиной.
— Не может быть! — воскликнула Диана. — Ведь вы сын короля. А я просто одинокая вдова.
— Отец ненавидит меня, — резко возразил Генрих. Он не смел сказать, что сам ненавидит отца, но голос выдал его.
— Нет-нет! Не может быть, чтобы вас ненавидели, тем более ваш отец. У меня у самой есть две дочери. Я знаю — родители не могут ненавидеть своих детей.
— Мой отец может. Он любит моего младшего брата Карла. Он любит моих сестер Мадлену и Маргариту. Я думаю, он любит и дофина, хотя часто бывает с ним строг. Но меня… нет. Я — единственный, кто выводит его из себя.
— Нет, не говорите так!
— Уверяю вас, это правда. Я вижу ненависть в его взгляде, слышу в словах. Пусть взгляд может обмануть, но слова… Франциск — дофин. Когда-нибудь он станет королем. Отец все время помнит об этом. Правда, и над ним смеется за то, что он во всем похож на испанца и вместо вина пьет воду. Но Франциск умнее меня. Он быстрее освоился во Франции.
— Вы тоже можете завоевать расположение отца.
— Но как? — сокрушенно воскликнул юноша.
— Постепенно, не сразу. Ваш отец окружает себя общительными людьми, эти люди любят смех и шутки. Он не обижается, даже если шутят над ним, лишь бы было весело. Если бы вам удалось развеселить отца, у вас было бы меньше проблем.
— Он и так смеется надо мной…
— Король любит радостный смех.
— Для радости у него есть Карл.
— Да, монсеньор Карл во всем похож на отца. Но уверяю вас, герцог, если бы вы поменьше думали о том, что раздражаете отца, он и относился бы к вам совсем по-другому.
— Да, — взволнованно сказал Генрих. — Это правда. Обычно я подолгу обдумываю, что должен ответить ему, даже когда он меня еще ни о чем не спрашивает.
— Ну что ж, это надо учесть в первую очередь. И поймите — бояться нечего. Когда вы клянетесь женщине или целуете ей руку, не нужно думать, что вы делаете это неумело. Всегда стойте прямо и высоко держите голову. Если вы не будете постоянно думать, как угодить- людям, у вас все получится… О! Простите меня. Я, наверное, говорю слишком много.