— Ее Величеству дурно, — услышала Екатерина слова Дианы.
Королеву вновь усадили в кресло. Она знала, что предпринимать что-либо уже поздно. Остановить единоборство было невозможно. А оно закончилось уже через несколько секунд.
Копье Монтгомери ударило королю в латный воротник, прямо под забралом, и переломилось. Обломок проник под забрало и воткнулся Генриху в правый глаз. Король, сдерживая стоны, безуспешно попытался поднять свое копье. Потом в гробовой тишине он упал с коня.
Придворные быстро подняли монарха и сняли доспехи.
Екатерина уже стояла и старалась разглядеть лицо любимого супруга. Она видела кровь. Через несколько минут Генрих лишился сознания.
Генрих умирал. У постели короля собрались все самые лучшие доктора, ученые и лекари Франции. Филипп Испанский прислал своего знаменитого лекаря Андре Весаля, но спасти Генриха Валуа сейчас не могло ничто.
Генрих в жару метался по постели. Когда он приходил в себя, то все разговоры сводились к одному: никто не должен винить Монтгомери в том, что произошло. Король хотел только одного — защитить бедного шотландца. В народе уже стали поговаривать, что молодой капитан протестант и что его подговорили смертельно ранить короля, но Генрих, несмотря на страшные мучения, неустанно напоминал всем, как капитан но хотел драться, твердил, что его нельзя винить, что шотландец выполнял приказ короля Франции.
Потом сознание покинуло Генриха. Он лежал тихо, и его не могли привести в чувство ни уксус, ни розовая вода.
Из города радости Париж превратился в город печали. Горожане собирались около Турнельского замка и ждали новостей. Докторам удалось наложить на рану повязку и даже удалить несколько осколков, но все усилия были напрасны.
Шли дни, недели. Генрих лежал без сознания, и никто не мог привести его в чувство. Королева безутешно рыдала. То и дело она требовала привести детей, обнимала всех по очереди и отсылала в детские, чтобы поплакать в одиночестве.
«О мой любимый, все эти годы вы принадлежали другой женщине, а сейчас вас хочет забрать у меня смерть!» — причитала она.
Екатерина послала Диане записку, в которой требовала вернуть все драгоценности короны и подарки мужа. «Смотрите, ничего не забудьте, — строго предупреждала королева. — Я помню все наперечет».
Когда записка была доставлена Диане, та подняла печальные глаза, грустно посмотрела на посыльного и горько улыбнулась. Только сейчас она поняла, что никогда не знала королеву. Лишь несколько человек при дворе знали истинную Екатерину де Медичи. Они-то и прозвали ее: Мадам Змея.
— Значит, король уже умер, раз со мной так обращаются? — осведомилась герцогиня де Валентинуа.
— Нет, мадам, — услышала она в ответ. — Говорят, что он еще немного поживет.
Диана встала и надменно ответила:
— Пока в нем будет теплиться хоть искорка жизни, я хочу, чтобы мои враги знали: я не боюсь их и не стану повиноваться их приказам. После смерти Его Величества мне незачем будет жить, и вся их месть покажется мне сладким бальзамом по сравнению с горечью утраты. Но в любом случае: жив мой король или мертв, я не боюсь их.
Когда слова Дианы повторили Екатерине, она поняла, что ее соперница вновь победила.
Тело короля Франции, Генриха, забальзамировали и положили в свинцовый гроб. Самые знатные вельможи королевства, не переставая плакать, перенесли его в Нотр-Дам.
На панихиде кардинал Лотарингский произнес траурную речь, и гроб с телом короля опустили в склеп.
Монморанси сломал над гробом свой жезл великого коннетабля. Так же поступили еще четверо придворных. Чем только вызвали новые рыдания собравшейся толпы.
После того как гроб опустили в склеп, герольд по традиции крикнул:
— Король мертв. Да здравствует король Франциск!
Видам Шартрский вел себя высокомерно со всеми, кроме королевы-матери, к которой он относился еще с большей нежностью, чем прежде.
Екатерина носила траур, грустная бродила по дворцу, но ее глаза лукаво блестели. Все думали, что она скорбит по мужу, а наблюдательные глаза Екатерины замечали каждую мелочь.
Екатерина решила отложить расправу с ненавистной Дианой. Она закрыла потайной ящичек с ядами, решив, что женщина, так долго сиявшая при французском дворе, испытает больше страданий в ссылке, чем если умрет от яда. Пусть немедлен по вернет все драгоценности и подарки, оставит замок Чено в обмен на великодушный дар королевы-матери — шато Чамонт, которое Екатерина всегда считала приносящим несчастья, и отправляется в ссылку в Анет. Королева-мать не должна забывать, что Диана связана родственными узами с де Гизами, которые едва ли обрадуются, если их родственницу отравят. Эта вероломная семейка относилась к Екатерине с большим почтением, потому что Франциск был еще слишком юн, чтобы править королевством, и королева-мать стала регентшей, но они без малейших колебаний обвинят ее, если их в прошлом могущественная родственница внезапно заболеет и умрет таинственной смертью. Гизы готовились править страной с помощью юного короля и молодой королевы.