Екатерина улыбалась галантному видаму. Молодой человек обладал честолюбием и был Бурбоном, а Бурбоны являлись давними врагами Гизов. Надо помочь дому Бурбонов победить дом Гизов. Как только Гизов удалят от двора, препятствия между молодым королем и королевой и королевой-матерью будут устранены. Что касается Марии Стюарт, то Екатерину вполне бы устроило удаление ее коварных и честолюбивых дядей.
Она разрешила молодому видаму тайно навещать ее и поведала о своих планах.
— Я хочу, чтобы вы доставили мои письма принцу Конде.
Винам понимающе посмотрел на нее. Конде был главой дома Бурбонов.
— Я готов служить вам не на жизнь, а на смерть, — пылко ответил он, целуя руку Екатерины. — Но, служа вам, я тоже рассчитываю на небольшую награду.
— У королев не просят наград, мсье.
Она обещающе улыбнулась и принялась с нетерпением ждать его возвращения с ответом.
Однако в покои королевы-матери пришел не видам.
Паж сообщил, что герцог де Гиз просит немедленной аудиенции. Екатерина разрешила ввести герцога.
Открылась дверь, и пламя свечей в подсвечниках задрожало. Перед ней стоял Гиз, высокомерный и мужественный, с почтительной улыбкой на обезображенном шрамом лице.
— Умоляю Ваше Величество простить меня за это вторжение, — извинился он. — Но… раскрыт заговор.
Екатерина спокойно и бесстрастно смотрела на герцога.
— Видам Шартрский арестован.
— Вот как? И почему?
— У него были найдены документы, подтверждающие измену.
— Какие еще документы?
— Письмо принцу Конде.
— Значит, заговор? — осведомилась Екатерина.
— Боюсь, так, мадам, Вандома следует заточить в Бастилию.
— Я приказываю не делать этого, — высокомерно возразила Екатерина.
Герцог отвесил низкий поклон и сказал:
— Мадам, я просто не хотел вас беспокоить. Король уже подписал приказ об его аресте.
Екатерина потерпела поражение. Она знала, что ее война с Гизами окажется такой же продолжительной и упорной, как и борьба с Дианой. Завоевать власть отнюдь не легче, чем любовь.
В длинном плаще, с измененной внешностью, Екатерина де Медичи, пройдя парижские улицы, подошла к мрачному зданию Бастилии.
От стены отделилась фигура в черном плаще.
— Мадам, все готово, — произнес знакомый голос.
Он провел ее через маленькую дверь в темный проход, потом они поднялись по лестнице и пошли по длинным коридорам. Екатерина с отвращением вдыхала отвратительные запахи тюрьмы. Внизу находились ужасные темницы, в которых несчастных узников оставляли на съедение крысам, другим обитательницам темниц. В подземельях гнили всеми забытые мужчины и женщины. В железных клетках потерявшие человеческий облик заключенные зимой страдали от нестерпимого холода, а летом задыхались от жары. В этих клетках было невозможно подняться в полный рост и выпрямиться. Где-то в этой ужасной крепости находилась камера пыток, там узников пытали водой и колодками. Видам Шартрский находился не в подземелье и не в клетке, его пребывание в Бастилии проходило относительно комфортабельно, потому что ему покровительствовали могущественные друзья. К тому же он сразу же по прибытии в крепость заявил, что тюремщики видят перед собой близкого друга королевы-матери.
Завтра видама должны были выпустить на волю, и поэтому Екатерина решила навестить его.
Ее проводник остановился перед кованной железом дверью и открыл ее. За ней он открыл еще одну.
— Входите, госпожа, — пригласил проводник. — Я подожду в коридоре. Было бы хорошо, если бы вы управились за пятнадцать минут. Может появиться надзиратель, и тогда ваше присутствие трудно будет объяснить.
— Я понимаю, — кивнула Екатерина.
Когда она вошла в камеру, видам вскочил, бросился к вей, схватил за руку и пылко поцеловал.
Королева внимательно разглядывала его лицо в слабом свете, просачивающемся через зарешеченное окно. Ей показалось, что три месяца, проведенные в Бастилии, не прошли бесследно для молодого красавца.
— Как хорошо, что вы пришли… Екатерина.