— Майра, я, конечно, готов признать, что дыхание у меня и правда тяжеловато, но…
— Тяжеловато?! Да когда ты начинаешь храпеть, соседи выскакивают из дома с криками: «Спасите, лев!»
— Но это ж только когда я на спине сплю.
— Значит, у-тебя со всех сторон спина. А вообще-то, милый, я буду так хорошо спать на этом горном воздухе, что уверена ты меня сегодня ночью не потревожишь. Но все-таки постарайся храпеть чуть потише.
— Послушать тебя — так можно подумать, что я сам получаю от этого удовольствие.
— Но, голубчик мой, ты храпишь так, словно действительно получаешь от этого удовольствие!
Подъехала какая-то машина, и я испугался, что если мы продолжим игру, то лишимся и этой комнаты, поэтому поспешил в мотель и записал нас как «Т. Макги с супругой».
Две огромные кровати, казалось, занимали всю комнату. Мы стали раскладывать вещи, то и дело сталкиваясь друг с другом и вежливо раскланиваясь. Благодаря электрическому обогревателю, прикрепленному к стене, в комнате было довольно уютно. Дэна сбегала к холодильнику за льдом, и вот уже, словно по мановению волшебной палочки, появился широкий, приземистый серебряный кубок, в который она плеснула нужное количество джина, положила лед и добавила пару капель горькой настойки.
— Это так вы ухаживаете за знаменитостью? — нелюбезно заметил я.
— Просто не хочу потерять навык.
— Что ж., спасибо. Очень даже неплохо.
— Что вы, Трэвис, не стоит благодарности.
Мы рассудили, что Дэне лучше всего остаться в мотеле, а я пока предприму попытку познакомиться с Карлом Абелем. Вигвам Мохок располагался милях в семи-восьми от Индейского озера, неподалеку от впечатляюще холмистой дороги. Участок вокруг дома освещали прожекторы, установленные среди сугробов. Само здание было демонстративно, до противного, новое; все из сосновых досок, покрытых лаком, в форме буквы «А», с двухскатной крышей в швейцарском стиле. Рекламный щит предлагал к вашим услугам три подъемника, восемь маршрутов для скоростного спуска, прекрасный инструктаж, лыжню для начинающих, исландскую баню, превосходные мясные блюда и коктейли. Вокруг было шумно, со всех сторон доносились смех и крики, взад-вперед сновали люди.
Я вошел в комнату, судя по всему, служившую главной гостиной. На вертеле в камине можно было, пожалуй, зажарить и быка. Низкий потолок с громадными балками. Множество кушеток и стульев, на которых невозможно было найти свободное местечко, мягкие ковры под ногами. На полу тоже растянулось немало молодых людей. Я заметил несколько загипсованных ног и рук на перевязи. Истекающие потом официанты доставляли напитки от расположенной в углу стойки бара, обходя людей и перешагивая через них и попросту игнорируя вопли и просьбы обслужить. Из большого стереопроигрывателя-автомата гремели «Битлз», и некоторые девицы с энтузиазмом отплясывали твист, сменив лыжные костюмы на обтягивающие брючки.
Я протиснулся к официанту, засунул ему купюру в карман рубашки, за что и получил четыре секунды внимания.
— Мне нужен Карл Абель, — произнес я.
Мотнув головой, официант буркнул:
— Вон тот, в красном пиджаке.
Абель стоял, прислонившись к стене, в красной спортивной куртке с олимпийской эмблемой на кармашке и с серебряными пуговицами; завершал наряд белый широкий шелковый галстук. Чуть склонив голову, он держал в объятиях с обеих сторон по изящной лыжнице. Одна из них что-то нашептывала ему на ухо, корча при этом забавные гримаски, которыми многие женщины сопровождают пересказ непристойных анекдотов. Я дал ей возможность закончить, дождался переливов смеха обеих девушек и раскатистого «хо-хо-хо» Абеля. Потом подошел. Все трое посмотрели на меня с тем «любезным» выражением лица, с каким обычно встречают чужака. Одежда на мне была явно неподходящая для лыжника.
Девушки были совсем молоденькие; благодаря пребыванию на свежем воздухе их лица украшал прекрасный здоровый румянец. Но глаза их… мудрые, всезнающие и какие-то старые. Карл же выглядел великолепно: загорелый герой-блондин с белоснежными зубами и ясным взглядом. Но почему-то все это производило впечатление маски. А прекрасно сшитый костюм не скрывал, однако, что он несколько толстоват в поясе.
— Абель?
— Да, слушаю вас.
— Ваши друзья попросили меня кое-что вам передать.
— Да?
— Ваши друзья — Кэсс, Вэнс и Пэтти, Ли, Сонни, Уиппи, Нэнси — в общем, вся компания.
— Я знаю этих лютей?
— Да, вы знаете этих людей. — Продолжать я не стал — пускай сам пошевелит мозгами. Он и пытался сообразить, но явно был в этом деле не мастер. Лицо Абеля стало угрюмым, встревоженным.