Градов и Волынский сблизились и подружились через несколько лет после окончания школы, причем, при обстоятельствах настолько курьезных и комических, что впоследствии встречаясь и вспоминая их, они оба впадали в гомерический хохот.
Как правило, ребята из Отдельного учебного центра знали два языка, обычаи, нравы и природно-климатические условия той страны, в которой начинали работать. Все они проходили тестирование и подготовку на выживаемость в определенном регионе. И хотя каждого из них готовили для работы в конкретной стране, побывать пришлось практически везде — там, где возникали так называемые горячие точки.
Теоретически парни из Отдельного учебного центра должны были выполнять роль инструкторов и не имели права участвовать в боевых действиях. Но это только теоретически, на деле же они не раз проводили акции по уничтожению командных пунктов повстанческих формирований, мест сбора их лидеров, ну и самих лидеров. Допустим, необходимо нейтрализовать штаб неких повстанческих сил страны, с которой Советский Союз имел договор о дружбе и взаимопомощи. Вначале эту акцию пробовали осуществить местные кадровые войска, потом силы безопасности. Если у них ни черта не получалось, тогда в бой вступали ребята Отдельного учебного центра. Вначале они обстреливали врага неуправляемыми снарядами типа «земля — воздух», потом «чистили» это место из пулеметов, а затем, бросаясь в атаку, добивали все, что шевелится, и быстро сматывались. А на смену им уже приходили местные парни, которые якобы и вершили все дело.
Вслед за местными парнями прилетали американские журналисты. Они делали снимки, брали интервью, и в газетах появлялись сообщения о разгроме группировки или штаба силами безопасности аборигенов. В общем, веселая была работа, как выразился однажды Волынский.
Как-то Волынского загнали в Анголу. Условия — хуже не придумаешь. Идешь с разведгруппой, вдруг вертолет противника, плюхаешься лицом в болотную жижу, лежишь, а по тебе ползет какая-то мерзость — то ли паук, то ли скорпион, не поймешь. Ситуация тогда в Анголе сложилась примерно такая же, как у нас в гражданскую войну. Одни воюют за СВАПО, другие — за УНИТА. В общем, страна разделилась на два лагеря и постреливает — грызется.
Волынский учил черных братьев тактике ведения партизанской войны и владению советским и наиболее распространенными видами американского оружия. Со скуки стал делать все по правилам — устраивать теракты, засады, набеги, взрывы, регулярно совершать ночные рейды на территорию противника. А толку — никакого. Кто-то очень грамотно ему противостоит. Волынский подумал, что это либо «Великий неизвестный» — французский легионер, — либо американец и проклял все на свете, ибо уже на горьком опыте знал, что самая затяжная, нудная и мучительная борьба — это борьба двух спецслужб: уровень подготовки примерно одинаков, поэтому, чтобы переиграть противника, необходимо иметь численное преимущество или ждать, когда тебе улыбнется удача. Недаром же их так и называли — солдаты удачи…
Вечером к Волынскому подошла переводчица и, ужасно смущаясь, сказала, что с ним желает встретиться офицер противоположной стороны. Волынский задумался: если узнает об этом начальство, неприятностей будет выше крыши, но искушение победило — очень уж ему хотелось взглянуть в глаза парня, который умеет не только воевать, но и не прочь поболтать с тобой. «Интересно о чем»?
Волынский дал согласие, проверил оружие и в назначенное время отправился на свидание. Его уже ждали. Вражеский офицер прогуливался вдоль берега разъединявшей их позиции речушки и, заметив его, затопал навстречу. У Волынского екнуло сердце: было что-то до боли знакомое в облике офицера — и походка, и привычка носить автомат — у левого бедра, палец на спусковом крючке, — и нож, рукоятку которого он сжимал правой рукой.
— Лешка, ты?! — ахнул Волынский, когда незнакомец приблизился на достаточно близкое расстояние, и выглянувшая из-за облаков луна осветила его широкое, улыбчивое лицо.
— Папа римский! — расхохотался Градов. — Ты чего, сукин сын, против своих воюешь?
— А ты?
— Приказ, Боб.
— И у меня приказ, Лешенька.
Они обнялись, троекратно, по-русски, расцеловались, выпили из фляжек по глотку разведенного спирта и договорились лупить друг друга по очереди — три дня Градов Волынского, три дня Волынский Градова, а по выходным летать вместе в Луанду и трахать там местных девок, которые славились тем, что умели доводить мужиков до оргазма еще до постели — во время танца живота, когда демонстрировали красоту и возможности человеческого тела.