– Я думаю, это к лучшему, – абсолютно спокойно ответила Го Сяофэнь.
– Что ты такое говоришь?!
Го Сяофэнь не хотела, чтобы прохожие наблюдали за их ссорой, поэтому взяла Яо Юаня за локоть и оттащила за деревья, растущие неподалеку.
– Да, я признаюсь, что воспользовалась твоим именем, чтобы попасть в фирму и взять интервью. Это было нечестно, но будет лучше для тебя, если ты поверишь моей интуиции. Я уже долго работаю журналистом, и я чувствую, что с этой программой «Регенерация здоровья» что-то не так. – Затем она подробно рассказала о том, что ей удалось узнать, и закончила рассказ фразой: – Основная проблема в том, откуда будут поступать донорские органы. Заведующий Куан сказал, что ситуация с ними и так очень напряженная, и я своими глазами видела в палате многих больных, которые ждут пересадки, но органов нет, поэтому в действительности они, скорее, ждут смерти. А для вашей программы такой проблемы будто бы не существует, и, как только понадобится, в любое время можно получить любой донорский орган. Как такое вообще возможно?!
– А почему нет? Имея деньги, можно и черта заставить плясать под свою дудку, пойми это!
– Но это незаконно! Донорских органов не хватает, очень много тяжелобольных не могут дождаться донора, а вашей фирме они нужны только для охраны здоровья определенных людей, у которых нет в них никакой реальной необходимости. Поэтому проводить операции по пересадке означает забирать часть ресурсов из и без того скудного источника и грабить тех, кто в этом по-настоящему нуждается. Так поступать бесчестно и подло! А если вступить на преступную дорожку незаконной торговли донорскими органами, тогда вообще сложно представить, сколько людей могут пострадать!
– Некоторые вопросы не стоит трактовать так однозначно, возможно, и жить тогда станет немного легче.
– Нет… – Го Сяофэнь посмотрела ему в лицо и покачала головой. – Я стала философом.
– Кем? – не расслышал Яо Юань.
– Я – философ, – медленно повторила Го Сяофэнь. – Яо Юань, ты знаешь, что за последние несколько лет я добилась некоторых успехов в написании статей по вопросам, касающимся законодательства. Это все благодаря тому, что я очень внимательно наблюдала и тщательно обдумывала происходящее. Если говорить о философах, то самым главным своим предназначением они считают установление истины, а истина всегда одна, всегда ясна, всегда проста и предельно понятна. Правильное – это правильное, а неправильное – это неправильное. Если дело бесчестное, не нужно в нем участвовать. Это то, что обычно понятно даже детям в детском саду, но только вот в реальности все равно находятся люди, которые соглашаются уступить… Разве ты не знаешь, сколько преступлений начинаются именно в тот момент, когда люди решают пойти на компромисс со злом?!
– Ты думаешь, это я хочу идти на компромисс? Если я не соглашусь, то у меня не будет работы, если я не соглашусь, то я не знаю, где я окажусь завтра утром! – Яо Юань продолжал, тыча пальцем себя в грудь. – Какое отношение ко мне имеют дела фирмы, правильные они или нет? Они будут незаконно торговать органами? Ну и ладно. Будут обогащаться на преступлениях? Ну и пусть. Я-то здесь при чем? Мне просто нужна работа, мне нужен карьерный рост, я хочу свой дом, хочу машину, хочу деньги, чтобы кормить семью!
Го Сяофэнь смотрела на улицу. В самом начале весны ветви деревьев свисали, как ресницы у сонного человека, под фарами у проезжающих машин тоже будто бы залегли черные тени. Лица спешащих людей были утомленными и усталыми, но они все-таки, сбившись вместе, неслись из исходного пункта в конечный. Не существовало правильного и неправильного, истины и лжи, была только толпа согласных на компромисс, которую жизнь гнала вперед…
«Когда-то, еще в студенчестве, мы свысока смотрели на этих бестолковых и глуповатых людей. При помощи свиста, разбросанных бутылок, рок-музыки и обжигающих сигарет мы тщательно оберегали свою уверенность в том, что никогда не согласимся на компромисс. Но сейчас, против ожиданий, мы превратились в тех, над кем посмеивались. Яо Юань, как вышло, что ты так отдалился от меня? Есть кое-что, что, возможно, следовало бы сказать раньше, а теперь просто необходимо сказать».
– Яо Юань… – позвала Го Сяофэнь. Она произнесла его имя очень тихо и очень нежно.
Яо Юань замер и, взглянув в ее прекрасные глаза, увидел в них тень скорби.
– Я думаю… нам лучше расстаться. – Го Сяофэнь вдруг поняла, что те слова, произнести которые, как она полагала, сложнее всего на свете, слетели с ее губ удивительно просто, легко и непринужденно. – Извини. Если тебе очень нужно, чтобы я назвала причину, то я могу сказать только одно: наша любовь умерла. Ты стал другим. Того, кого я любила, больше нет.