– Хм. – Ху Цзя опустился на скамью, стоявшую у стены
– Вы хотите наблюдать за процессом вскрытия? – обратился к нему Ван Вэньюн.
Ху Цзя кивнул.
А вот Лэй Жун это слегка удивило. Большинство полицейских стремились улизнуть из прозекторской, потому что не хотели весь следующий месяц испытывать позывы к рвоте при виде шашлыков из жареной баранины.
Но это не важно. Лэй Жун слегка надавила на скальпель, и лезвие тут же окрасилось кровью. Она трижды заменяла его, прежде чем объявила, что вскрытие закончено, – приходилось разрезать кости, хрящи, другие ткани, поэтому замена лезвий была обычным делом.
Ху Цзя поднялся и спросил:
– Каково ваше заключение?
Возможно, какой-то особый вид настороженности позволял Лэй Жун быть предельно внимательной при проведении вскрытия, не упускать ни малейшей детали, которая вызывала подозрение, но в этот раз окончательный вывод не стал неожиданностью. Очищая краниотом, Лэй Жун ответила:
– Травматическая эпидуральная гематома, травма вызвала артериальное кровотечение и смерть.
– Что насчет орудия убийства? – задал следующий вопрос Ху Цзя.
Лэй Жун указала на порошок в стеклянной чашке:
– Это извлекли из раны. И, принимая во внимание размер и форму костных осколков, я полагаю, что травмы нанесены кирпичом.
– Хорошо. – Ху Цзя протянул Лэй Жун папку. – Рапорт о заключении судебно-медицинской экспертизы. Вы не могли бы оформить?
Лэй Жун взглянула на него:
– Очень срочно?
– Очень, – кивнул Ху Цзя. – Пожалуйста, войдите в положение.
Лэй Жун сняла перчатки, бросила их в бак для мусора, взяла бумаги из рук Ху Цзя и, сев за письменный стол, начала аккуратно заполнять рапорт.
Она чувствовала, что Ху Цзя стоит у нее за спиной. Ей было неприятно, что он наблюдает за ней. Очень неприятно.
Закончив оформление бумаг, она перепроверила документ еще раз, убедилась, что нигде не ошиблась и все нужные графы заполнены, и передала рапорт Ху Цзя. Он открыл его, пролистал до последней страницы и с легкой улыбкой произнес:
– Извините, шеф Лэй, вы не поставили свою подпись.
Лэй Жун остолбенела.
Она взяла бумаги и взглянула – действительно, место для подписи было абсолютно пустым. Похоже, она слишком нервничала, когда заполняла рапорт, и несмотря на то, что все проверила, упустила из виду самое главное.
В тот момент, когда она взяла ручку, намереваясь поставить подпись, ее в который раз охватило очень странное чувство. Это ощущение было похоже на то, которое она испытала, когда во время разговора с Левой рукой поняла, что он замыслил недоброе, и на то, когда незадолго до настоящего момента услышала, как инспектор Се с усмешкой произнес: «Представь, если мы отберем все, что имеет для тебя смысл». На короткий миг перед ней даже промелькнула черная тень, выскакивающая из темного переулка и раскалывающая ей голову железным прутом.
Все так стремительно, так зловеще, так таинственно, и от всего этого веет ледяной ненавистью. Одно за другим, одно к одному.
Тут какой-то подвох, это ловушка… немыслимо, необъяснимо, невидимо. Раз в ситуации не разобраться, лучше об этом не думать.
Шуршание ручки по бумаге. Лэй Жун решительно поставила свою подпись на рапорте о вскрытии и протянула его Ху Цзя. Он взял документ, коротко поблагодарил, повернулся и вышел.
Глядя ему в спину, Лэй Жун внезапно подумала, что надо было задержать Го Сяофэнь и Ма Сяочжуна. Узнать, какое все-таки дело их привело…
Го Сяофэнь сидела в старом «Пассате» Ма Сяочжуна, не произнося ни слова. Он уже покрылся мурашками, битый час слушая ее тяжелые вздохи, потом все-таки решился нарушить молчание:
– Что случилось? Ты скажешь, в конце-то концов?
– Ничего, – сказала Го Сяофэнь.
Терпение Ма Сяочжуна было уже на исходе.
– Сначала ты срочно вызываешь меня, будто на пожар. Сообщаешь, что у тебя дело, которое немедленно надо обсудить с Лэй Жун. Когда я приезжаю, ты, не говоря ни слова, уходишь. За ложный вызов по номеру 110 тебя бы задержали, не говоря уже о том, что я, солидный начальник участка, вынужден был скакать мартышкой, чтобы тебе угодить.