Вдобавок была опубликована фотография, на которой Ван Сюэя ударом опрокидывает на землю того журналиста. Похоже, поблизости находился еще один фоторепортер, которого они не заметили.
«Но чего же они все-таки хотят? Постоянным преследованием довести меня до смерти?! – Зажглись уличные фонари, их тусклый желтоватый свет упал на лицо Лэй Жун, нарисовав на нем угловатые тени и мгновенно придав обычно мягким чертам свирепый вид. – Нельзя позволить им продолжать в том же духе».
Она вынула телефон и решительно набрала номер Хуянь Юня.
Глава 10. Личная встреча
Основное правило: видимая кровь означает наличие раны; кроме ран, нанесенных ударами рук или ног, все прочие раны причиняются предметами, даже если оружие не имеет клинка.
– Вылезай!
Только что севшая в такси Лэй Жун замерла от неожиданности.
– Я тебе говорю, вылезай! – Водитель даже не повернул головы. Маленькие глазки, отражавшиеся в зеркале заднего вида, злобно буравили ее. – Это ведь ты сказала, что все водители такси должны умереть? – Он вытащил из щели рядом с коробкой передач лист бумаги, оказавшийся ксерокопией фотографии Лэй Жун. – Видела? Это теперь есть у каждого таксиста в этом городе – хоть парням и нужно зарабатывать, никому не сдались твои грязные деньги! Так что проваливай из машины!
У Лэй Жун не было времени что-то объяснять, поэтому она вышла из машины, достала из сумки светло-бежевый шарф и обмотала вокруг головы так, что осталась видна только половина лица, и остановила другую машину.
– В первую городскую больницу, пожалуйста, и, если можно, побыстрее, у меня срочное дело!
Такси тронулось с места. Ее не высадили и не обругали, пожалуй, этого достаточно.
Как только Лэй Жун села в машину, страшная усталость пулей пронзила ее тело. Она смотрела в окно на постепенно растворявшийся в сумраке город и вспоминала разговор с Хуянь Юнем. Сначала она думала рассказать ему о свалившихся на нее проблемах, хотела попросить его помочь ей найти выход из сложившейся ситуации, но, не произнеся и пары фраз, она почувствовала, какой уставший у него голос, – будто у него возникли трудности намного серьезнее. Лэй Жун спросила:
– Ты как? У тебя что-то случилось?
– М-м-м. – Хуянь Юнь немного помедлил и с горечью произнес: – Бабушка сильно заболела…
– Что? – У Лэй Жун потемнело в глазах, она несколько раз глубоко вдохнула. – Почему ты не сказал мне раньше?
– Тебе и так тяжело, не хотел тебя беспокоить.
Только сейчас Лэй Жун поняла, что она ошибалась, все эти несколько дней в душе обвиняя Хуянь Юня в том, что он думает только о своих проблемах:
– Ты в больнице? Я сейчас приеду!
…толпы людей, потоки машин, все сливалось воедино и утрачивало четкие контуры, а воспоминания, напротив, проявлялись в памяти с удивительной ясностью, будто бы омытые струями дождя…
«Скрип-скрип», – большая ложка из нержавеющей стали скребла по поверхности очищенного от кожицы яблока и тихонько подносила ко рту получившееся пюре.
Стоило проглотить ее содержимое, и свежий аромат растекался от кончика языка до самой глотки.
– Погляди, какая молодец, Жун Жун. – Перед глазами возникло доброе, круглое, как румяная булочка, лицо, ласково улыбающееся, щурящее глаза: – Давай-ка еще ложечку!
Это бабушка. Бабушка, которая не была ей родней по крови, но заботилась о ней все ее детские годы. Лэй Жун с малолетства не знала своих родителей, даже не думала, что у каждого человека должны быть папа и мама. Она знала только бабушку и страшненького младшего брата Хуянь Юня, который часто отбирал у нее еду. Сейчас он как раз забрался на колени к бабушке и во все глаза следил за тем, как та отдает очередную ложку яблочного пюре его старшей сестре.
Пятилетняя Лэй Жун уже знала историю о Кун Луне, который уступал самые большие груши своим братьям, и считала, что теперь очередь Хуянь Юня, поэтому помотала головой, но бабушка все равно запихала ей в рот яблочное пюре:
– Надо лучше кушать, чтобы не болеть.
– А-а-а, – разразился громким плачем Хуянь Юнь, слезы вперемешку с соплями потекли по его лицу.
– А ты что опять расплакался? – ласково спросила бабушка. Глядя, как от растерянности приподнялись кончики ее редких бровей, Лэй Жун была готова рассмеяться.