Затем Ван Сюэя начал представлять присутствующих на мероприятии высоких гостей. По мере того, как он называл имена, сидящие за столом президиума поднимались и, немного повернув зад, взмахом руки приветствовали собравшихся в зале.
Когда Ван Сюэя произнес «Генеральный директор компании “Восхождение” господин Цянь Чэн», поднялся тот самый недавно кашлявший мужчина, сидевший рядом с Лэй Жун. Прожектора мгновенно осветили его со всех сторон, и Лэй Жун прекрасно рассмотрела красное лицо, высокие скулы и крошечные глазки, придававшие его наружности довольно свирепый вид, но в выражении его лица сквозило нетерпение, возможно, даже страдание, будто бы необходимость представиться сильно тяготила его. Он едва кивнул головой и снова опустился в кресло.
То, что Цянь Чэн не сидел за столом президиума вместе с остальными, или то, что он не считал нужным скрывать свое презрительное отношение к пафосу всей церемонии, вызвало в душе Лэй Жун некоторую симпатию к этому человеку.
Однако его страдания на этом не закончились. Едва закончив представление гостей, Ван Сюэя громко произнес:
– Имею честь пригласить за трибуну господина Цянь Чэна с речью к собранию!
В зале раздались аплодисменты, словно звуки гонгов и барабанов торопили актеров поскорее начать спектакль.
Цянь Чэн медленно поднялся и, сгорбившись, шаг за шагом направился к столу президиума. Он слегка покачивался, как пьяный.
Лэй Жун почувствовала, что в этом есть что-то странное, и в тот же момент она услышала, как у нее за спиной переговариваются два человека. Один голос был хриплый, а другой молодой.
– Время?
– В течение минуты.
– Место?
– Трибуна президиума.
– Причина?
– Инфаркт!
– Так уверен?
– Ага!
– На каком основании?
– Книга, которую вы мне дали.
– Органы чувств?
– Лицо багровое до корней волос, зрачки расширены, на языке черный налет, выступает холодный пот.
– Волосы?
– Кожный зуд, волосы выпадают, впереди на шее круглое пятно цвета бронзы.
– Тело?
– В груди удушье, будто жжет огнем, хребет изогнут как лук.
– Конечности?
– В ногах дрожь, в руках слабость, ладони и стопы холодные и влажные.
– Манеры?
– Может лежать и сидеть, ходить тяжело, дыхание отрывистое и неглубокое.
– Обстановка?
– Несдержан, раздражителен, жаден до курева, алкоголя и плотских утех.
– Предсказание!
– Сделает шаг и трижды качнется, будто мертвецки пьян, только напряжет силы, как сразу умрет! Будто к груди приставлено острие кинжала, с каждым движением оно все глубже вонзается в плоть, последний удар неминуемо пронзит сердце!
По мере того, как Лэй Жун слушала их разговор, в ее душе поднималась тревога от предчувствия несчастья. Она была на сто процентов уверена, что эти голоса принадлежат тем двоим из метро, предсказавшим смерть ребенка под ногами обезумевшей толпы. Она сжала зубы и резко обернулась, по всему телу побежали мурашки: два места за ее спиной были пусты, там никто не сидел!
Что, черт побери, происходит?!
В голове у Лэй Жун все смешалось, она совершенно растерялась и не знала, как быть. Вдобавок ко всему в тот момент разыгралась страшная сцена – Цянь Чэн уже поднялся на трибуну и едва развернулся лицом к гостям конференции, как мышцы его лица беспорядочно задергались, черты искривились, словно под кожей извивалось несколько десятков ядовитых змей! Глаза вылезли из орбит и, похоже, были готовы вот-вот лопнуть, рот приоткрылся, как в рвотном позыве. Изо рта наполовину вывалился кроваво-красный язык, будто его ухватили невидимыми клещами и с силой тянули наружу.
Около трех секунд.
Согнутая спина Цянь Чэна вдруг резко выпрямилась, словно лук с перерезанной тетивой, и он, вытянувшись во весь рост, рухнул со сцены. Раздался грохот, сравнимый с грохотом упавшего огромного дерева.
В зале повисла мертвая тишина, все оторопело смотрели на сцену. Первым очнулся Ван Сюэя, он спрыгнул вниз с криком:
– Директор Цянь, что с вами?
Большая толпа официантов и охранников, как волна, хлынула к тому месту, куда упал Цянь Чэн, и в одно мгновение окружила его плотным кольцом.
Но они опоздали. Лэй Жун, опередившая их, сидела на корточках перед телом Цянь Чэна. Она пощупала пульс у него на шее, отвела веки, чтобы проверить зрачки, потом прислонила правое ухо к его груди, пытаясь услышать биение сердца.