— А ты не видишь её? — он задумчиво смотрит на меня. — Ах да, конечно. TX-Δ ещё не полностью откалиброван для восприятия эфирных проекций высшего порядка. — Он машет рукой, словно отметая этот момент. — Это Мария. Моя жена. Она… ушла во время Инцидента на «Омеге». Физически. Но, как видишь, не полностью.
Он говорит об этом странно обыденно, словно обсуждает погоду. В его голосе нет надрыва, только глубокая, выдержанная годами грусть.
— Я вижу… что-то, — отвечаю осторожно. — Эфирный след.
— След? — Солонов поднимает брови. — Нет, Северов. Это не след. Это она сама. Эфирная форма сознания. — Он делает паузу. — Впрочем, хватит об этом. Тебе нужно восстановиться. Идём, там мальчик приготовил ужин.
Следую за ним через зал, заставленный странными приборами. Некоторые выглядят древними, другие — невероятно продвинутыми. Многие явно собраны из подручных материалов — импровизированные конструкции, созданные гениальным умом, вынужденным работать с ограниченными ресурсами.
В небольшой боковой комнате нас встречает Ник — мальчик со Станции. Он улыбается, увидев меня. Его золотистые глаза светятся в полумраке бункера.
— Он проснулся! — радостно объявляет Ник, словно это его личное достижение. — Я знал, что он сильный. Даже Пожиратель не смог его сломать.
— Да-да, конечно, — ворчливо отвечает Солонов, но в его тоне слышится теплота. — Давай свою похлёбку, малыш.
За простым столом, над тарелкой с горячей, удивительно вкусной едой, я наконец задаю вопрос, который крутится в голове с момента пробуждения:
— Как вы нашли меня на Станции?
Солонов хмыкает:
— Я следил за тобой с момента активации TX-Δ, — он делает глоток из кружки с чем-то, напоминающим чай. — Видишь ли, Северов, этот имплант — не просто технология. Это… своего рода маяк. Он оставляет характерный эфирный след, который я могу отслеживать. Я разработал специальные фильтры для своей винтовки, чтобы видеть эти следы.
— Вы были одним из создателей TX-Δ? — спрашиваю, чувствуя, как что-то в глубине сознания откликается на его слова.
— Создателей? — он качает головой. — Нет, Северов. Создателем был ты. — Он делает многозначительную паузу. — Я лишь помог с некоторыми стабилизирующими компонентами. С тем, что позже назвали «Эхо Солонова». Но общая концепция, квантовая архитектура, интерфейс интеграции — всё это твоя работа. И Евы, конечно.
Имя вызывает волну резонанса в медальоне на моей груди. TX-Δ тоже реагирует — лёгкая пульсация, словно сердцебиение, на мгновение синхронизируется с моим собственным пульсом.
[TM-Δ. SYNC]: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ РЕЗОНАНС ОБНАРУЖЕН
[TM-Δ. SYNC]: АКТИВАЦИЯ МНЕМОНИЧЕСКИХ КАНАЛОВ
[TM-Δ. SYNC]: [мягким тоном] Воспоминание приближается. Не сопротивляйся.
Солонов внимательно наблюдает за мной:
— Ты что-то вспоминаешь? — в его голосе слышится научный интерес. — Это хорошо. Значит, TX-Δ работает правильно. Начинает восстанавливать фрагменты.
Перед глазами мелькает образ — яркий, отчётливый, с той особой интенсивностью, которая отличает реальное воспоминание от воображения:
Просторная лаборатория. Голографические проекции, парящие в воздухе. Молодой Солонов — его волосы всё ещё с проседью, но лицо менее изрезано морщинами — указывает на сложную схему.
«Посмотри, Алекс,» — говорит он с энтузиазмом, который, кажется, никогда не угасал в нём. — «Если мы добавим эмоциональный резонатор в эту точку интерфейса, он будет стабилизировать ментальную матрицу при критических перегрузках.»
Я — другой я, в белом лабораторном халате, с уверенной осанкой человека, знающего своё дело — изучаю проекцию. Киваю, добавляя какие-то корректировки.
«Это решит проблему нестабильности?» — спрашиваю я, и голос звучит странно знакомо, но одновременно чужим.
«Не полностью, но это важный шаг,» — отвечает Солонов. — «Настоящая проблема не в технологии, Алекс. А в том, что она подключается к чему-то большему, чем мы можем понять. TX-Δ не просто инструмент — это мост. А мосты могут пересекаться в обоих направлениях.»
Воспоминание исчезает так же внезапно, как появилось, оставляя после себя странное чувство ностальгии по жизни, которую я не помню.
— Мосты… — повторяю я вслух.
Солонов резко поднимает взгляд:
— Ты помнишь разговор о мостах? — он подаётся вперёд. — Это хорошо, очень хорошо. Значит, ключевые воспоминания сохранились.
— Ничего конкретного, — отвечаю, — только фрагменты. Образы. Ощущения.
Он понимающе кивает:
— TX-Δ был создан именно для этого. Для восстановления не просто опыта или фактов, а… целостности. Осознания себя.