Ник, молча слушавший наш разговор, внезапно вмешивается:
— Доктор не хочет говорить, но он тоже был в проекте «Ева». Один из главных. Он много знает о вас и Еве.
Солонов бросает на мальчика строгий взгляд, но тот только пожимает плечами:
— Что? Это же правда. Я чувствую связь между вами. Старую, глубокую.
— Связь… — я смотрю на Солонова. — Расскажите мне о проекте «Ева». О том, что происходило на базе «Омега».
Старик долго смотрит на меня, словно оценивая, готов ли я услышать то, что он собирается сказать. Затем тяжело вздыхает:
— Хорошо, Северов. Но не здесь. Пойдём в лабораторию. Я покажу тебе кое-что, что поможет понять.
Лаборатория оказывается сердцем бункера — просторное помещение с высоким куполообразным потолком, покрытым странными кристаллическими структурами, которые отражают и преломляют свет, создавая эффект звёздного неба.
В центре — массивный голографический терминал старой модели, окружённый множеством модификаций и дополнений. Несколько рабочих столов уставлены оборудованием, часть которого я узнаю, а часть кажется совершенно чуждой.
Ник устраивается в углу на подушках, его золотистые глаза внимательно следят за нами. Солонов подходит к терминалу, активирует его серией жестов и команд.
— Проект «Ева» был официально зарегистрирован как исследование эфирно-нейронного интерфейса, — начинает он, пока система загружается. — На поверхности — обычная научная программа. Изучение возможностей Δ. E. F. I. R, его взаимодействия с человеческим сознанием. — Он бросает на меня взгляд. — Но настоящая цель была гораздо амбициознее.
Голографический дисплей оживает, показывая сложные схемы и диаграммы.
— Мы стремились создать мост между мирами, Северов. Не просто технологию взаимодействия человека с эфиром, а… трансформацию. Эволюцию сознания в нечто, способное существовать одновременно в обеих реальностях.
Он увеличивает один из фрагментов — схему, напоминающую человеческий мозг, но с дополнительными структурами, соединёнными с эфирным полем.
— Человеческий разум по своей природе ограничен. Трёхмерное восприятие, линейное время, дуалистическое мышление… Но Δ. E. F. I. R существует вне этих ограничений. Это не просто энергия или информация — это другая форма реальности, пронизывающая нашу.
Солонов двигает руками, и голограмма трансформируется, показывая сложную трёхмерную модель чего-то, напоминающего нейронную сеть, но бесконечно более сложную.
— Мы хотели создать интерфейс, который позволил бы человеческому сознанию взаимодействовать с Δ. E. F. I. R не как с внешней системой, а как с продолжением самого себя. TX-Δ был лишь инструментом для этого перехода.
Он делает паузу, словно прислушиваясь к невидимому собеседнику, затем кивает:
— Да, Мария. Ты права. — Он поворачивается ко мне. — В проекте было несколько ключевых фигур. Я занимался стабилизаторами — технологиями, позволяющими человеческому разуму не распадаться при контакте с эфиром. Ты, Северов, был гением нейроинтерфейса — создал архитектуру, которая позволяла информации течь в обоих направлениях без искажений. И Ева… Ева Лазарь была сердцем проекта.
Солонов делает жест, и голограмма меняется, показывая женщину с серьёзным, вдумчивым лицом и глазами, меняющими цвет — от серого к золотистому.
— Доктор Ева Лазарь. Специалист по теоретической физике, философ, визионер. Она первая увидела Δ. E. F. I. R не как энергетическое поле или квантовый феномен, а как другую форму сознания. Коллективный разум, существующий параллельно нашему миру.
Медальон на моей груди пульсирует сильнее. Я чувствую, как что-то внутри резонирует с образом этой женщины. Не просто узнавание — глубокая, фундаментальная связь.
[TM-Δ. SYNC]: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ РЕЗОНАНС: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ
[TM-Δ. SYNC]: ДОСТУП К ФРАГМЕНТУ ПАМЯТИ
[TM-Δ. SYNC]: [предупреждающе] Готовься к интенсивному переживанию…
Воспоминание накрывает меня, как приливная волна:
Мы стоим на платформе обсерватории базы «Омега». Ночное небо усыпано звёздами. Ева рядом со мной — её глаза отражают звёздный свет, меняя цвет от серебристого к золотому.
«То, что мы называем Δ. E. F. I. R, Алекс, — не просто феномен,» — говорит она, её голос звучит с особенной, только ей присущей мелодичностью. — «Это живая система. Сознание, настолько отличное от нашего, что мы едва можем его воспринять.»
«Но ты воспринимаешь,» — отвечаю я, и в моём голосе слышится смесь восхищения и беспокойства.
Она улыбается — эта улыбка освещает её лицо изнутри: