[TM-Δ. SYNC]: ОБНАРУЖЕНА НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЯДРА
[TM-Δ. SYNC]: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: УРОВЕНЬ ТРЕВОЖНОСТИ ПРЕВЫШЕН
[TM-Δ. SYNC]: [внутренний конфликт] Критическая информация… требует обработки…
— Северов? — голос Солонова возвращает меня в реальность. — Ты что-то вспомнил?
— Джейми, — произношу я с трудом. — Мой сын… я показывал ему медальон.
— Перед тем, как мы продолжим, — Солонов подходит ко мне, — я должен научить тебя одной важной технике. Ментальному шифру. Это поможет защитить твои мысли от эфирного сканирования Серафима.
Следующие полчаса он показывает мне серию ментальных упражнений — визуализации многослойной структуры, скрывающей критические воспоминания. Создание «ложных» ментальных паттернов для отвлечения внимания. Использование эмоциональных якорей как ключей к скрытой информации.
Солонов оказывается требовательным учителем, снова и снова заставляя меня повторять упражнения, пока не удовлетворяется результатом.
— Это лишь базовая форма, — говорит он, наконец. — Но должно помочь в критической ситуации. Главное — помни о своих эмоциональных якорях. Они — ключ к сохранению целостности личности.
Он заканчивает работу над компасом и жестом подзывает меня:
— Пора.
Я снимаю медальон, осторожно помещаю его в углубление в центре устройства. На мгновение ничего не происходит. Затем медальон начинает пульсировать, его свечение усиливается.
Компас отзывается — внутренние кольца ускоряются, золотистые частицы образуют сложный узор. Затем следует вспышка — столь яркая, что приходится закрыть глаза. Когда я снова могу видеть, компас трансформировался. Медальон теперь интегрирован в его структуру, а над устройством парит трёхмерная карта с ярко светящейся точкой.
— Координаты Пропавшего Разлома, — произносит Солонов с благоговением. — Место, где находится Ева.
Он отходит к одному из шкафов, извлекает какой-то компонент, похожий на небольшой кристалл с оправой:
— Это… одна из моих последних разработок, — он присоединяет кристалл к компасу. — «Эфирное эхо Солонова». Стабилизатор, который поможет TX-Δ сохранять целостность твоей личности в условиях экстремальной эфирной перегрузки.
Он закрывает панель, проверяет присоединение:
— Это была моя специализация, помнишь? Стабилизаторы. Устройства, сохраняющие человеческое в человеке, когда тот сталкивается с нечеловеческими силами.
Тем временем Ник приносит рюкзак, явно подготовленный заранее:
— Здесь всё, что может вам понадобиться, — говорит он. — Еда, вода, медикаменты. И специальные эфирные боеприпасы, которые доктор Солонов создал. Они действуют даже на Серафима — дестабилизируют его структуру.
Солонов добавляет к содержимому рюкзака небольшой пистолет странной конструкции:
— Эфирный дизраптор. Эффективен против большинства эфирных сущностей. Каждый выстрел создаёт локальное искажение в эфирном поле, разрушающее их целостность. Но запасы энергии ограничены — шесть выстрелов, не более.
Я принимаю рюкзак, оружие, настроенный компас. Груз ответственности ощущается тяжелее, чем физический вес этих предметов.
— Почему вы не пойдёте со мной? — спрашиваю я. — Ваши знания были бы бесценны.
Солонов печально улыбается:
— Мой путь закончился давно, Северов. Я сделал свой выбор много лет назад, когда решил остаться и наблюдать, а не действовать. — Он касается своего виска. — Кроме того, моё тело давно не выдержало бы таких нагрузок. Слишком много экспериментов на себе.
— А я? — Ник неожиданно выступает вперед. Его золотистые глаза светятся решимостью. — Я мог бы помочь. Я чувствую эфирные связи лучше, чем любые приборы.
— Нет, малыш, — Солонов качает головой. — Твое место здесь. Со мной.
— Но я мог бы… — начинает Ник.
— Это не обсуждается, — твердо прерывает его Солонов, но затем смягчается. — Ты мой ученик. Мне нужно успеть научить тебя всему, что знаю. На случай, если я… если что-то случится.
Мальчик хмурится, но не спорит. Вместо этого поворачивается ко мне:
— Алекс… если Ева всё ещё чувствует тебя, может, ты тоже чувствуешь её? Просто ещё не знаешь этого. — Его голос становится тише, почти мечтательным. — Я иногда слышу такие следы. Связи между людьми, даже когда они разделены временем и пространством. Они звучат как… музыка. Тонкая, далекая, но никогда не исчезающая полностью.
Солонов смотрит на мальчика с изумлением, словно впервые слышит нечто подобное.
Он достаёт что-то из кармана и протягивает мне: