— Он никогда не отступает, — подтвердила Анат. — Он разрушит всё, чтобы получить доступ к Разлому. — Она достала из небольшого контейнера странный объект, напоминающий кристалл с металлическими вкраплениями. — Это Эфирный якорь. Он поможет тебе сохранить целостность сознания внутри Разлома.
Алекс взял артефакт, ощущая его странную пульсацию, напоминающую сердцебиение.
— Как мне его использовать?
— Он должен быть связан с твоим самым сильным воспоминанием, — объяснила Анат. — С тем, что определяет твою сущность больше всего.
Не задумываясь, Алекс прижал артефакт к медальону. Вспышка света — и кристалл словно впитался в металлическую поверхность, став её частью.
— Я должен идти, — решительно произнёс он. — Сейчас.
Они выбежали из комнаты и столкнулись с хаосом. Отряд Очищенных прорвал первую линию обороны Хранителей. В центре разрушения стоял Скарн, окружённый вихрем эфирного пламени, которое теперь буквально переписывало реальность — не разрушало, а стирало её, заменяя чем-то иным, чуждым.
[Δ. ÆTHERFLAME]: ИНТЕНСИВНОСТЬ ПРЕВЫШАЕТ ИЗМЕРИМЫЕ ПАРАМЕТРЫ
[Δ. ÆTHERFLAME]: СИНХРОНИЗАЦИЯ С [Ω/SERAPH]
Хранители активировали древние защитные системы — по всей деревне вспыхнули эфирные маяки, создавая купол, внутри которого время начало течь иначе. Движения Очищенных замедлились, давая Хранителям возможность перегруппироваться.
Воспользовавшись моментом, Анат повела Алекса к задней части деревни, где граница Разлома была ближе всего.
— Когда ты войдёшь, твоё сознание распадётся на фрагменты, — предупредила она. — То, как ты соберёшь себя внутри, определит, кем ты станешь при выходе… если выйдешь.
Они достигли самой границы деревни. Перед ними простиралась та самая трещина, которую Алекс видел из окна — колоссальный вертикальный разрыв в ткани реальности, мерцающий всеми цветами спектра. Трещина пульсировала, как живое существо, меняя форму и размер. Сквозь неё были видны фрагменты множества реальностей, наложенные друг на друга.
Перед глазами Алекса снова возникли символы метаинтерфейса:
[Δ/PROTOCORE]:: ГРАНИЦЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ НАРУШЕНЫ
[Δ/PROTOCORE]:: МНОЖЕСТВЕННОСТЬ ПАТТЕРНОВ
[Δ/PROTOCORE]:: ВЫ [НЕ ДОЛЖНЫ/ОБЯЗАНЫ] ВОЙТИ
Анат активировала какое-то устройство, создавая временное стабилизационное поле вокруг входа:
— У тебя будет очень мало времени. Найди Ядро Памяти. Только там ты сможешь найти тех, кого ищешь.
Алекс сделал шаг к границе. Земля под его ногами начала «мерцать», показывая фрагменты других поверхностей: металлический пол лаборатории, песок пустыни, кристаллические структуры. Пространство волнообразно искривлялось, создавая оптические иллюзии глубины. Камни рядом с границей левитировали, затем рассыпались на пиксели и собирались заново в другой форме. Звуки приходили с задержкой или опережением, некоторые звучали в обратном направлении, начинаясь с эха и заканчиваясь источником. Воздух приобретал странные свойства: места, где он был густым как жидкость, сменялись участками почти вакуума.
[TM-Δ. SYNC/DEFENSE]: КРИТИЧЕСКАЯ КВАНТОВАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ
[TM-Δ. SYNC/DEFENSE]: ВРЕМЕННО-ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ ПАРАМЕТРЫ ФЛУКТУИРУЮТ
[TM-Δ. SYNC/DEFENSE]: ФИКСИРУЮТСЯ МНОЖЕСТВЕННЫЕ ЛОКАЛЬНЫЕ КОЛЛАПСЫ ВОЛНОВОЙ ФУНКЦИИ
Анат отступила на несколько шагов:
— Удачи, Алекс Северов. Помни, кто ты есть.
Алекс стоял на самой границе, где реальность переходит в нечто иное. Он чувствовал присутствие Евы через медальон — более сильное, чем когда-либо. Ему казалось, он слышит слабое эхо детского голоса: «Папа? Ты нашёл дорогу домой?»
Внезапно он ощутил чьё-то присутствие — не физическое, а эфирное. Серафим. Он наблюдал откуда-то из глубин Разлома, его внимание было осязаемым, как прикосновение холодного пламени.
Начинались первые признаки фрагментации восприятия прямо на границе. Тень Алекса раздвоилась — одна часть устремилась вперёд к Разлому, другая растянулась позади. Звуки начали исчезать волнами — он видел, как Хранители что-то говорят, но не слышал слов. Затем зрение мигнуло, и на мгновение он слышал каждый звук с болезненной ясностью, но видел лишь размытые силуэты.
В вспышке темпорального зрения он увидел себя стоящего на этом же месте — но себя-ребёнка, себя-старика, себя с горящими глазами как у «Очищенных». Несколько версий себя синхронно поднимали руку, словно все они — эхо одного и того же решения во множестве реальностей.
Но среди всех версий один Алекс стоял спокойно: в его руках — не оружие, не медальон, а нечто невидимое, но явно ощутимое — маленькая рука ребёнка. На доли секунды в этой версии Алекса он узнал себя настоящего — того, кто идёт путём не силы или контроля, а памяти и любви.