[АРХИВ: ПОДГОТОВКА К НОРМАЛИЗАЦИИ]
[АРХИВ: СИНХРОНИЗАЦИЯ НАЧАТА]
Пока Архивариус методично обследует лабораторию, время для меня словно замедляется. В этом пузыре замедленного времени TM-7 снова активируется, но иначе. Интерфейс исчезает, вместо него — голос. Мой голос.
[TM-7]: У нас мало времени. Ты можешь забыть её. Прямо сейчас. Я могу стереть эти воспоминания — о медальоне, о проекции, о журавлике. Система не сможет тебя обнаружить. Ты выживешь.
— И стану как ты? Фрагментом, запертым в машине?
[TM-7]: Ты не понимаешь. Я не был стёрт системой. Я выбрал забвение. Добровольно. Это был единственный способ сохранить… хоть что-то.
Голос TM-7 дрожит, в нём усталость и боль.
[TM-7]: Есть вещи хуже смерти, Алекс. Есть вещи хуже забвения. Есть то, что они делают с теми, кто помнит слишком много. С теми, кто видит системные швы реальности.
— Что они делают?
[TM-7]: Они нормализуют. Превращают в идеальную, функциональную версию тебя. Без памяти, без личности, без любви. В пустой сосуд для правильных воспоминаний. В Архивариуса.
Холод пробегает по спине.
[TM-7]: Делай выбор. Сейчас. Медальон или память. Ева или свобода.
Я смотрю на медальон в своей руке. На каплю крови, впитавшуюся в символ Δ.
— А что выбрал бы ты? — спрашиваю я. — Сейчас, если бы мог?
[TM-7]: Я уже выбрал…
Пауза.
[TM-7]:…но, может быть, я ошибся.
Это начинается с часов на стене. Цифровой дисплей мигает и сбрасывается на 00:00. Затем замирает.
[ИМПЛ/TM-7]: ОНИ ЗДЕСЬ. АРХИВАРИУСЫ.
Я поворачиваюсь к зеркальной поверхности панели управления — и вижу, как моё отражение… исчезает. Просто растворяется, оставляя после себя пустоту.
Стены лаборатории начинают терять текстуру. Сложные узоры, потертости, индивидуальные черты — всё сглаживается, становится безупречно ровным. Стерильным. Правильным.
На всех экранах появляется одна и та же надпись:
«ОБНАРУЖЕНА КОГНИТИВНАЯ АНОМАЛИЯ: ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ».
[ИМПЛ/TM-7]: ТРЕВОГА! АРХИВ-АКТИВНОСТЬ
[ИМПЛ/TM-7]: СКРЫТЬСЯ! СЕЙЧАС!
[ИМПЛ/TM-7]: ОНИ СТИРАЮТ ВСЁ, ЧТО ПОМНИТ НЕВЕРНО
Воспоминание о журавлике в моей голове начинает размываться. Лицо Евы теряет детали, становится схематичным, обобщенным. Система переписывает мою память прямо сейчас.
Я прячусь за консолью, когда двери лаборатории открываются. В помещение входит… человек? Нет, форма человека. Идеально пропорциональная, лишенная индивидуальных черт. Движения механически точные, оптимальные. На месте лица — гладкая поверхность с едва различимыми контурами глаз и рта.
Архивариус поворачивает «голову» — и хотя у него нет глаз, я чувствую его взгляд. Он просматривает помещение методически, сектор за сектором.
[ИМПЛ/TM-7]: [шепотом] Не двигайся. Не вспоминай её. Не думай о том, что было.
Я зажимаю медальон в руке так сильно, что его края впиваются в ладонь. Капля крови падает на символ Δ.
Архивариус замирает. Поворачивает «голову» в мою сторону.
[ИМПЛ/TM-7]: О НЕТ. КРОВЬ. ОНА ИНДИВИДУАЛЬНА. ОН ЗАСЁК ТЕБЯ.
Существо начинает двигаться к моему укрытию. Каждый его шаг абсолютно беззвучен.
Архивариус приближается к моему укрытию. С каждым его шагом цвета вокруг тускнеют. Текстуры сглаживаются. Индивидуальные черты лаборатории исчезают.
[АРХИВ]: ВОССТАНОВЛЕНИЕ СИНТЕТИЧЕСКОЙ ПОВЕРХНОСТИ
[АРХИВ]: ЗАМЕНА ЭМПАТИИ НА СТАНДАРТНЫЙ МОДУЛЬ
Ты чувствуешь, как воспоминание о журавлике… журавлике… журавлике…
[ОШИБКА: ПОВТОРЕНИЕ]
[ОШИБКА: ПОВТОРЕНИЕ]
Воспоминание о Еве становится менее четким. Она превращается в стандартный образ женщины-учёного. Общий. Нормализованный. Без особенностей. Без ее меняющих цвет глаз. Без ее голоса, который я яя
[ОШИБКА: ИЗБЫТОЧНОСТЬ МЕСТОИМЕНИЯ]
Мои мысли становятся геометрически правильными. Упорядоченными. Нормализованными. Упорядоченными.
[ОШИБКА: ПОВТОРЕНИЕ]
[ИСПРАВЛЕНИЕ…]
Архивариус останавливается прямо передо мной. Без глаз, но он смотрит. Без лица, но оно выражает… ч т о — т о.
Он протягивает руку. Идеальную. Правильную. Функциональную руку.
[ИМПЛ/TM-7]: [последний отчаянный шепот] Помни не то, что видишь…
Я закрываю глаза. И чувствую. Медальон в руке. Боль от его краёв, врезающихся в ладонь. Кровь. Моя кровь. Индивидуальная. Неправильная. Человеческая.
«…а то, что чувствуешь,» — заканчиваю я вслух.
Я вспоминаю, как Ева однажды нарисовала смайлик на голограмме пальцем. Просто так. Он ничего не значил. Я рисую его на пыльной панели. Архивариус замирает. Его тело чуть дрожит, словно внутри — ошибка.