Скарн движется по залу медленно, величественно. Каждый его шаг оставляет на полу выжженный след — не просто обугленный металл, а… сквозное отверстие, сквозь которое видно нижний уровень. Словно сама структура пространства стирается под его ногами.
— Ты видишь, что оно делает? — Скарн протягивает руку, окутанную синевато-золотыми всполохами. — Это не просто огонь. Это стирание. Избавление от боли прошлого.
Он касается стены, на которой висят фотографии научного персонала в рамках. Эфирное пламя растекается по поверхности, и я с ужасом наблюдаю, как лица на фотографиях исчезают, еще до того как сгорает бумага.
И что-то странное происходит со мной. Когда пламя касается фотографии женщины со светлыми волосами, я внезапно осознаю, что не могу вспомнить ее лицо — хотя секунду назад точно видел его. Словно воспоминание стерлось из моего разума вместе с изображением.
[ЭХО-ПАМЯТЬ: «Северов, ты слишком серьезен! Мир не рухнет, если мы выпьем по одной!»]
— Что ты сделал с архивами? С информацией обо мне? — мой голос дрожит от едва сдерживаемой ярости.
— Оказал услугу, — в его голосе одновременно жестокость и странная, болезненная забота. — Некоторые вещи лучше не знать. Поверь мне, Северов. Я знаю.
Скарн демонстрирует свою силу — касается металлического стола, и тот не просто плавится, а буквально меняет свойства. Металл становится хрупким, как стекло, и рассыпается от легкого прикосновения.
— Это эфир в чистом виде, — поясняет Скарн, создавая в руках пульсирующий шар пламени. — Он меняет не только материю, но и информацию. Стирает на фундаментальном уровне.
[ИМПЛ/TM-7]: [СТАТУС: КОНФЛИКТ ПАМЯТИ]
[ИМПЛ/TM-7]: ОПАСНОСТЬ: МАКСИМАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ
[ИМПЛ/TM-7]: [другим голосом, едва слышно] Виктор… это действительно ты?
Скарн внезапно замирает, склонив голову, словно прислушиваясь. Его лицо меняется — от жестокой маски к удивлению и… печали?
— О, твой имплант помнит меня. Интересно, — Скарн наклоняет голову набок, изучая меня. — Они не смогли вычистить всё. Или это… он помнит? Тот, другой ты?
— Что ты имеешь в виду? — я отступаю, держа руку у кобуры.
Он не отвечает, лишь произносит фразу, от которой мое сознание внезапно покидает тело:
— За науку, старый друг. За проект, который должен был изменить всё.
[ВСПЫШКА ПАМЯТИ: ГЛУБОКИЙ РЕЗОНАНС]:
Крыша научного центра. Ночь. Звезды видны удивительно четко для городского неба. Я сижу на парапете, рядом — Виктор Крайнев, молодой специалист по эфирной безопасности. Между нами — бутылка редкого виски.
«За науку! За нас! За самую безумную команду проекта!» — смеется Виктор, хлопая меня по плечу. Искренность в его глазах, тепло в голосе, ни единого шрама на лице.
«За „Еву“,» — отвечаю я, поднимая стакан. — «Если всё получится…»
«Если всё получится, Северов, мы изменим само понятие человеческого сознания,» — в его глазах горит энтузиазм без тени страха.
«Ты не боишься?» — спрашиваю я тихо.
«Боюсь,» — он смотрит на меня серьезно. — «Но некоторые вещи стоят риска. Что бы ни случилось завтра, я рад, что мы делаем это вместе.»
Наши стаканы соприкасаются, звон разносится в ночном воздухе. На его безымянном пальце — кольцо с маленьким зеленым камнем.
«Жена говорит, это приносит удачу,» — перехватывает он мой взгляд. — «Мне понадобится вся удача мира, чтобы не облажаться на финальных тестах.»
«Виктор, ты лучший специалист по безопасности, какого я знаю. Если кто-то и может удержать эксперимент под контролем, так это ты.»
Он улыбается. На фоне — огни города, далеко внизу. Кажется, весь мир лежит у наших ног.
Я моргаю, и видение исчезает. Боль пронзает голову, словно раскаленный металлический стержень пронизывает череп от виска до виска. Я падаю на колени, задыхаясь.
— Виктор? — слова вырываются прежде, чем я осознаю их.
Горькая усмешка искажает лицо Скарна.
— Виктор мёртв. Остался только Скарн.
Он отходит к центру зала, жестом приглашая следовать за ним. Удивительно, но я повинуюсь. Есть что-то гипнотическое в его движениях, в эфирном пламени, струящемся по его рукам.
— Присядь, — Скарн указывает на стул, каким-то чудом уцелевший среди разрушения. — Слушай внимательно, Северов. У меня мало времени. Охотники идут по твоему следу.
Я сажусь, не сводя глаз с его лица. Шрамы на коже Скарна образуют причудливые узоры, почти как схемы на печатных платах. Некоторые из них светятся изнутри синеватым светом.