Знакомство с автором
1. Расскажите, что стало причиной Вашего прихода в литературу? Какими были первые опыты?
С детства увлекаясь поэзией, я в школьные годы пописывал нечто в рифму, что с огромной натяжкой можно было бы назвать стихами. Но однажды почувствовал какую-то потребность выплеснуть свои мысли на бумагу, и пусть это было изначально так слабо и беспомощно, но я вдруг понял, что получаются стихи. И вот, когда я это осознал, появилось желание найти своего читателя, – оно и привело меня в конце ХХ века в Горловское литобъединение «Забой». Это была жёсткая и иногда жестокая в своей правоте школа. Многие не выдерживали, я, к счастью, выдержал, за что всем «забойцам» теперь благодарен. К сожалению, сейчас таких литобъединений мало.
2. Кого можете назвать своими литературными учителями?
Поначалу я был полностью во власти есенинского стиха, хотя когда делал первые шаги, влияние крыловской басенной формы тоже имело место. Но в начале 90-х вдруг стали появляться книги поэтов, которые долгое время находились в опале. Это были совершенно разные авторы: Бунин и Гумилёв, Ахматова и Цветаева, Анненский и Брюсов, а чуть позже и Заболоцкий. Эпигонства я за собой особо не замечал, но влияние на меня они однозначно оказывали. Из поэзии ХІХ в. бесспорный фаворит – Пушкин. Кстати, параллельно я в те годы увлекался западноевропейской драматургией в стихах, до сих пор обожаю «Тартюфа», «Гамлета» и байронского «Каина» (последние два произведения именно в пастернаковском переводе).
3. В каких жанрах Вы пробовали себя?
Изначально – поэзия. Но однажды попробовал работать в газете, и, несмотря на то, что журналистская моя стезя была недолгой, публицистику с тех пор уважаю и рассматриваю как один из видов творчества, и под псевдонимом выпустил несколько книжиц краеведческого характера. С художественной прозой сложнее: есть опыты, но не чувствую, что это моё.
4. Как бы Вы могли обозначить сферу своих литературных интересов?
Глобально мне нравится эпоха Романтизма (немецкая и русская школы).
Проза и драматургия: Николай Гоголь, Антон Чехов, Михаил Булгаков, Максим Горький, Карел Чапек, Бруно Ясинский, Анатолий Приставкин, Валентин Катаев с его «мовизмом». Из зарубежной литературы кроме Чапека уважаю Рэя Брэдбери, Яна Вайса, Ремарка и короткие рассказы Стивена Кинга, только в них он настоящий писатель (особенно глубокое произведение – «Последняя ступенька»).
Поэзия – всеяден, что касается классической формы. Помимо Пушкина и Есенина мои фавориты – Бунин, Блок, Анненский, Гумилёв, Заболоцкий (поздний), Симонов, Роберт Рождественский, Доризо, Рубцов. Из современной литературы читаю и люблю многих: и Алексея Борычева, и Николая Переяслова, и Никиту Брагина, и Николая Зиновьева – да разве всех перечислишь!
В публицистике особенно выделяю Карела Чапека и Валентина Сорокина.
Из литературной критики мне ближе всего Эйхенбаум, но очень нравятся критические статьи Брюсова.
5. Какого автора, на Ваш взгляд, следует изъять из школьной программы, а какого – включить в нее?
Считаю, что из всего Солженицына в школьной программе допустимы только «Один день Ивана Денисовича» и «Матрёнин двор», ни «Раковый корпус», ни «Архипелаг» не должны преподаваться в школе. Считаю, что фадеевская «Молодая гвардия» должна вернуться в программу. Не знаю, есть ли сейчас Шукшин, Астафьев, Приставкин и Распутин, но думаю – они необходимы, вполне возможно, что нужен и Ганичев. Поэзия обязательно должна присутствовать – «шестидесятники», вполне возможно – Высоцкий, Башлачёв и Турбина. Также считаю, что в старших классах лучше не «Анну Снегину» преподавать (её можно и в 9-м читать), а «Страну негодяев». В средней школе (5-9-е классы) ни в коем случае нельзя преподавать вольную поэзию, верлибры и т.п., детвора ещё до конца не прочувствовала, что такое музыка языка, а ей навязывают альтернативное понятие поэзии. Это нужно делать только в старших классах, и то обязательно после темы «Метрическая система».
6. Есть ли такой писатель, к творчеству которого Ваше отношение изменилось с годами кардинальным образом?
Максим Горький и Константин Паустовский – от любви до неприятия, а потом до ещё большей любви.
В юности увлекался произведениями Говарда Лавкрафта и Роберта Блоха, сейчас вообще не представляю, как такое могло нравиться. Почитать – да, допустимо, но относиться к этому с фанатизмом – глупо.