Я почесываю голову, и опускаю взгляд в свою пустую тарелку.
— Спасибо, миссис Беккет, — мои глаза сужаются, когда Дженни фыркает. — Где твой кавалер, малышка Беккет?
— Я ни с кем не встречаюсь и не имею ни малейшего желания.
Холли вздыхает, опускаясь рядом со мной.
— Дженни, я вот только что решила проблему, которую я нежно называю своим сыном. Пожалуйста, не превращайся в него, — она поворачивается ко мне, ее глаза блестят. — Послушай, если ты ни с кем не встречаешься, и она тоже...
Кара и Эммет одновременно наваливаются на стол, заливаясь смехом и тем самым эффектно заканчивают слова Холли.
— Нет, — выдыхает Кара, вытирая слезы, стекающие по щекам. — Черт возьми. Вы слышали? Холли, нам нравится Гаррет. Мы не хотим, чтобы он умер.
— А что насчет тебя, Адам? — Холли улыбается ему. — Ты такой милый. Возможно, Картер никогда не захочет убить тебя.
Дженни взмахивает руками.
— Мам! Ты можешь перестать пытаться «продать» меня? И я не хочу встречаться ни с кем из этих неудачников, — она похлопывает Адама по руке. — Прости, Адам. Ты не неудачник, — в уголках ее рта появляется таинственная ухмылка, когда она оценивает меня взглядом, задерживаясь на моей ключице, где ослаблен галстук и расстегнуты пуговицы. Наконец, она смотрит в мои глаза, и я вижу в них игривую, дьявольскую искру. Она явно не хочет включать меня в список «не неудачников».
То, что должно было быть недовольным взглядом, переходит в то, как я слишком долго пялюсь на нее: обвожу взглядом румянец на ее острых скулах и ниспадающие на стройные плечи каштановые волосы.
Какая же она горячая, это просто нереально. Кажется, все, о чем я могу думать, когда она в комнате, это о том, каково было бы запереться с ней наедине в шкафу, или нагнуть ее у стола и...
Мое колено пронзает острая боль, и я с глухим стоном подаюсь вперед, пристально смотря на Адама.
— Какого хрена? За что?
Он отвечает низким и пугающим голосом.
— Ты прекрасно знаешь за что. Почему бы тебе не сфоткать ее? Может, эффект будет более долгий.
Блять. Какой смысл глаз, если я не могу оценить ими невероятно горячую женщину? Хотел бы я знать.
Но Адам прав (как обычно). У меня нет ни малейшего намерения трахаться с младшей сестрой одного из моих лучших друзей, поэтому остаток ночи я держу себя в руках.
Ладно, не держу, но очень сильно стараюсь, клянусь.
Каким-то образом я оказываюсь у бара, образно держа свои яйца в руках, и наблюдаю за тем, как Дженни покоряет танцпол. Густые волны ее волос каскадом ниспадают по спине, сияющей золотистым светом, и я провожу взгляд по линии ее открытого платья вниз к великолепной округлой попке, которая покачивается в такт музыке. Ее тонкая талия и широкие бедра, что аж хочется обхватить руками и...
— Просто пригласи ее на танец.
— Что? — я смотрю на Эммета, затем снова на Дженни и спрашиваю снова: — Что?
— Похоже, ты хочешь с ней потанцевать.
— Что? Нет, — я что кричу?
— Почему ты кричишь?
— Я не кричу, — кричу я.
Эммет приподнимает бровь, допивает свое пиво и подталкивает меня к девушкам на танцполе. Его жена, не теряя времени, притягивает меня к себе, используя меня, чтобы раскрутиться.
— Давай, медвежонок Гаррет, — Кара дуется на меня, когда Эммет обхватывает ее руками, прижимая к своей груди. — Покрути своей попкой, детка.
— Я не... моя задница не... я не могу...
— Боже, — Дженни, покачивая бедрами, с презрением оглядывает меня. — У тебя совсем нет чувства ритма, не так ли, Андерсен?
Она закатывает глаза, когда я молча смотрю на нее, затем переплетает свои пальцы с моими и тянет меня за собой по танцполу. Наши тела соприкасаются, от чего я словно горю изнутри, и когда она поворачивается, и ее задница оказывается в дюйме от моего члена, я думаю, что упаду в обморок.
Ее теплые руки скользят по моим, направляя их к своим покачивающимся бедрам, и Эммет подмигивает мне, будто это не у меня вот-вот случится короткое замыкание.
— Двигай своими чертовыми бедрами, — рычит Дженни.
— Я не... Я не знаю как.
Она искоса смотрит на меня из-за плеча. Ее взгляд смягчается, когда мое лицо краснеет. Дженни тихо вздыхает.
— Просто двигайся со мной, Гаррет. Это не так уж сложно. Как, черт возьми, на тебя клюет столько женщин?
— В последнее время их меньше, — бездумно выпаливаю я, затем захлопываю челюсть. И по какой-то гребаной причине открываю ее снова. — Их было не так много... Я имею в виду, на прошлой неделе в Питтсбурге была одна девушка, которую я почти... — я прочищаю горло, отмечая, как тело Дженни замерло под моими руками. — Я перестану говорить о своей сексуальной жизни.
— Скорее, об ее отсутствии, парниша.
А я будто не знаю. Этим летом поженились Эммет и Кара, а Картер, по сути, мысленно женат на Оливии с тех пор, как они встретились в прошлом году, хотя она какое-то время динамила его. Адам все еще в дерьмовом состоянии после того, как несколько месяцев назад узнал, что его девушка, с которой они были вместе много лет, изменила ему, но ему определенно лучше без нее.
Это означает, что первые полтора месяца нашего хоккейного сезона после игр я лишь напивался со своими хоккейными приятелями, за чем следовали неоднократные сосисочные гулянья (прим. большая компания парней без девушек) в отелях. В них входила нездоровая еда, игры на Xbox и слушание того, как мои чертовы соседи по комнате занимаются сексом по телефону со своими женами. Мне же, ничего не перепадало.
Наверное, лишь поэтому, я сейчас серьезно подумываю о том, чтобы отвести младшую сестру капитана моей команды в уборную, чтобы усадить ее на столешницу и узнать какого цвета ее трусики.
Забудем, что Дженни абсолютно недоступна для меня, и до чертиков пугает меня. Она смелая, уверенная в себе и чертовски дерзкая. Когда она в комнате, я почти не отрываю от нее взгляда. За исключением тех моментов, когда она смотрит на меня. Или, когда это делает Картер.
Как сейчас, в тот самый момент, когда мои руки скользят по бедрам его сестры, поднимаются к изгибу ее талии, когда я крепко сжимаю ее. Черт, еще крепче, когда его глаза встречаются с моими.
— Гаррет, — ноет Дженни. — Больно.
— Гаррет, — от голоса Картера по моей спине бегут мурашки. Он бросает острый взгляд на мои руки.
— Ай! — я издаю звук, похожий на визг, и отталкиваю от себя Дженни. — Я ее не трогаю, — бросаю я через плечо и убегаю с танцпола, оставляя Дженни одну. Она невозмутима и почти так же пугает, как Картер, хотя он параллельно кружит по танцполу свою прекрасную невесту и золотистого ретривера.
Я крадусь по коридору, прислоняюсь к стене и вытираю лицо руками.
— Мне явно нужен перепихон.
— Я могу помочь.
Передо мной останавливается симпатичная рыжеволосая девушка, и вытаскивает из сумочки салфетку и губную помаду. Она прижимает салфетку к моей груди и что-то нацарапывает на ней.
Впечатлен ли я тем, как легко это было, или же я просто хочу пойти домой и съесть упаковку «поп-тартс»? Я не определился, но, когда замечаю Дженни, неторопливо идущую по коридору, у меня подскакивает давление.
Рыжеволосая засовывает свой номер телефона мне в нагрудный карман, прижимается к моей щеке и шепчет: «Позвони мне», — а Дженни смотрит на меня с таким отвращением, что это пугает меня, но я не могу отвести взгляд.
Закатив глаза, она отворачивается и направляется в уборную, я бегу за ней.
— Подожди, Дженни! Я не собирался... я не собираюсь... я не собирался...
— Мне все равно, Гаррет. Хватайся за любые юбки, что захочешь. Быть может, лишь не за той, что только что переспала с одним из ваших защитников.
— Что? — Я смотрю на рыжую, ловлю ее подмигивание, прежде чем она исчезает. — Нет, но я-я-я... — я опускаю голову, потирая затылок, так как мои уши горят. — Я ничего не собирался с ней делать.
— Но до тебя все так долго доходит, — ухмыляясь, бормочет Дженни. Она достает салфетку из своего крошечного золотого клатча и бросает ее в меня прежде, чем бедром открывает дверь уборной. — У тебя помада на щеке, здоровяк.