Поиграй со мной (ЛП)

Картер прав: Гаррет выглядит так, будто у него только что был секс.

А полуодетая блондинка с красными ногтями цвета пожарной машины, обхватывает его локоть так, будто ее только что как следует трахнули. Я ловлю себя на странном чувстве зависти.

Гаррет Андерсен занимает достойное место в шкале привлекательности Криса Хемсворта: у него сияющая кожа, солидные мышцы, бирюзовые глаза цвета океана в самый ясный день, а его спортивные штаны нисколько не скрывают, что у него очень горячо между ног, ведь почему бы и нет? Так что подайте в суд на меня, бедную девушку за то, что я размышляю о том, каково это, перепихнуться с ним. Прошло слишком много времени, и у меня есть немного, ладно, дохера, паутины в подземелье.

Черт, разве до этого я не называла это Диснейлендом?

Ярко-красный румянец заливает щеки Гаррета, когда он выдерживает мой пристальный взгляд, и я понятия не имею, что на него находит, когда он отрывается от девушки, стоящей рядом с ним, практически толкая ее.

— Ладно, как я и говорила, — прочищая горло, я обматываю шею шарфом. — Со мной не нужно нянчиться, особенно придурку года, — я беру Оливию под руку и направляюсь к лифту, бросив взгляд через плечо. Судя по ее смеху, Оливии, не меньше, чем мне нравится, как Гаррет в удивлении раскрывает рот. Уверена, он хочет быть моей нянькой так же сильно, как я не хочу услышать вновь, как мой брат называет себя «большим папочкой».

— Дженнифер Беккет, — ругается мама, догоняя нас. — Это было грубо! Прости, Гаррет! Мы тебя любим!

— Я была с Картером гораздо грубее, — отмечает Оливия. — Но Гарретт — милашка.

Я морщу нос.

— Милашка, который трахался с моей новой соседкой.

Мне все равно, но немного неловко видеть их вместе. А что, если стены тонкие? Хочу ли я знать, как он звучит, когда вот-вот кончит? Не особо.

Это одна из причин, по которой я избегала социальных сетей до того, как Картер встретил Оливию; когда он был тем еще казановой. Никому не нужно видеть доказательства того, как кто-то трахается.

— Может, они встречаются, — неуверенно предлагаю я.

— Не-а, — рука Картера просовывается между дверями лифта, заставляя их раздвинуться. Он заползает внутрь. — Просто трахаются.

Я складываю руки на груди.

— Мне не нужна нянька, Картер.

Он притягивает Оливию к себе, натягивая на нее шарф так, что он закрывает почти все ее лицо, хотя она и пытается отмахнуться от него.

— Не думай о Гаррете как о няньке. Думай о нем скорее как о дополнительной паре глаз.

— Картер! — я дважды топаю ногой. Я всегда была немного королевой драмы. Яблоко от яблони, как говорится. — Это еще хуже! Звучит так, будто ты шпионишь за мной!

— Я не шпионю! — кричит он в ответ, размахивая руками. — Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности!

Двери распахиваются, и я с важным видом вхожу в безукоризненно убранный вестибюль.

— Ты так раздражаешь.

— Нет, это ты меня раздражаешь!

— Я знаю, что ты такой, но я?

— О Боже, — Оливия закрывает лицо рукой.

— Дети, — предупреждает мама. — Перестаньте.

— Тебе повезло, что я тебя люблю, — бормочет Картер, открывая перед нами дверь машины.

— Тебе повезло, что я не хочу надрать тебе зад.

Его лицо расплывается в широкой улыбке.

— Садись уже.

Мой палец скользит по краю старой страницы передо мной, по пластику, защищающему картинки, которые жили там годами. Он жесткий и сломанный, с острыми краями, и я шиплю, когда мой палец скользит по неровности слишком быстро. На кончике моего пальца появляется капля крови, и я втягиваю ее в рот, чтобы остановить боль и кровотечение, глядя на красивое улыбающееся мне лицо.

На нем розовая праздничная шапочка, а на плечах у него шестилетняя я, прижимаю к себе мягкого, бледно-розового плюшевого кролика, которого он мне подарил.

Скрипит дверь моей спальни, и в комнату заглядывает мама. Она улыбается, когда замечает, что я все еще не сплю. Она входит внутрь, шаркая ногами, но останавливается у края кровати, и я наблюдаю, как годы бесконечной любви и сердечной боли мелькают в ее глазах, когда она замечает открытый фотоальбом у меня на коленях. Я хотела бы это исправить, но знаю, что не могу.

— Я скучаю по нему, — шепчу я, обводя взглядом лицо моего отца. — Так сильно.

— Я тоже, милая, — мама опускается рядом, прижимаясь долгим поцелуем к моим волосам. — Я знаю, что сегодня он смотрит на тебя сверху вниз, грустя о том, что его малышка уже взрослая. Он так гордится тобой и женщиной, которой ты становишься, Дженни. Я не сомневаюсь в этом.

Она прикасается к кролику, которого маленькая я прижимаю к себе, зарывшись в волосы моего отца. Ее взгляд останавливается на том же самом кролике, который сейчас уютно устроился у меня на животе.

— Он всегда был твоим любимым.

Я поднимаю игрушку с колен. Кролик выцвел, и один глаз-пуговка болтается на ниточке. Годы объятий, таскания его за собой повсюду, куда бы я ни пошла, отказа маме стирать ее иногда месяцами подряд сделали некогда мягкий мех грубым и тусклым.

— Я всегда хотела кролика, но вы, ребята, не разрешали его завести. Вместо этого папа подарил мне этого кролика, — я глажу длинные уши. — Знаешь, это он дал ей имя. Принцесса Жвачка.

— Он подарил бы тебе весь мир, если бы я только позволила ему. Он годами доставал меня, уговаривая подарить тебе настоящего кролика. Ты была его маленькой принцессой, а он был упрямым засранцем, которому не нравилось слово «нет».

— Звучит как Картер.

Она хихикает.

— Твой папа и Картер слишком похожи. Опасный дуэт, когда они затевали свои шалости, — она с нежной улыбкой перебирает пальцами мои волосы. — Прости, что его нет рядом, чтобы отпраздновать с тобой твой день рождения.

— Не извиняйся, — я смахиваю слезу со своей щеки, затем ловлю ту, что скатывается по ее. — Мне повезло, что у меня было шестнадцать лет, чтобы создать воспоминания с ним.

В ее глазах тихая грусть, когда она окидывает взглядом мою тускло освещенную комнату.

— Я действительно буду скучать по тебе здесь. Я бы оставила тебя навсегда, если бы могла, но ты заслуживаешь своей собственной жизни. Тебе нужно пространство для роста.

Взяв мое лицо в свои руки, она целует меня в щеку.

— С днем рождения, милая. Я люблю тебя и так сильно горжусь тобой.

ГЛАВА 3ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ: ПРИНЦЕССА ЖВАЧКА И ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ

У вас когда-нибудь возникало чувство, что вам здесь не место?

Это так непохоже на меня... Ведь обычно по пятницам у меня нет планов, я предпочитаю минимум слоев одежды на себе и отпускаю свои «вишенки» в свободный полет. Так что отсутствие штанов и лифчика вполне приемлемо. Меня даже не беспокоят покрасневшие глаза и чрезмерно лохматый пучок на моей голове.

Это квартира, такая чистая, такая собранная — вот что совсем не похоже на мою жизнь или даже то, что у меня сейчас на голове.

Раннее утреннее солнце ярко освещает мое новое пространство для жизни мягким светом, согревающий деревянный пол под моими босыми ногами. На мгновение я закрываю глаза и наслаждаюсь этим ощущением, впитываю тепло. Я представляю, каково это, быть кем-то настолько любимой, будто меня обвивают руки, пробуждающие внутренний свет. На мгновение солнечный свет становится любовью, и я погружаюсь в него. На мгновение я страстно этого желаю.

Сегодня я сомневаюсь, и виной всему чертова фотография на моей кухне. Та, к которой, мой взгляд прикован со дня моего рождения на прошлой неделе.

Мой взгляд замирает на морщинках от смеха вокруг его широкой улыбки и блестящих глаз. Чем дольше я смотрю на него — на отца, которого я потеряла восемь лет назад, в этот самый день, на прощание, которое так и не успела сказать, — тем тяжелее мне становится дышать. В горле будто что-то горит, и я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы унять дрожь.

Когда я отворачиваюсь от единственного лица, которое хочу видеть и одновременно не могу на него смотреть, мои руки дрожат. Я перевожу взгляд на коробки. Их слишком много, они словно башни, что стоят по всей моей гостиной. Все, что я хочу сделать, это погрузиться в распаковку вещей, почувствовать себя как дома. И все же, обыденная задача в сочетании с тяжелыми для меня волнами горя, с которыми за все эти годы я так и не научилась справляться, смешиваются в уродливый беспорядок. Я не хочу рыться в коробках. Я не хочу смотреть на картинки и мечтать о том, чтобы воспоминаний было больше, ведь этого никогда не будет. Я хочу забраться обратно в постель, натянуть одеяло на голову и проснуться завтра, когда всего этого уже не будет.