Забавный факт: я ужасный лжец. Никто понятия не имеет о моем свидании с Уиллоу. Мы успешно держали прессу и всех остальных в стороне. Сейчас я все раскрою.
— Не из-за чего. Это ничего.
И что же не могло не прийти в самый неподходящий момент, так это уведомление с моего другого телефона, настоящего. Зак не упускает ни секунды.
— Погоди. Это что, одноразовый телефон? — одергивает он меня и заглядывает в мой шкафчик.
— Нет. Это не он, — я пытаюсь выиграть время, потому что не знаю, как назвать этот телефон. — Это защищенная линия, — я пожимаю плечами, держа дополнительный телефон в руке.
Я проверяю, кто остался в раздевалке. Нас только двое.
— Какого черта тебе понадобилась защищенная линия? — его глаза выпучиваются, когда слова вылетают из его огромного рта.
Он тянется к телефону, и я позволяю ему взять его. Как бы мне ни хотелось держать это в себе, я умираю от желания рассказать кому-нибудь.
Я знаю, что он видит ее имя, потому что его глаза похожи на чертовы блюдца.
— Не делай из этого большую…
— Ты, черт возьми, сделал это. Ты пошел с ней на свидание. Как, черт возьми, это было? — он бьет меня по плечу.
— Хорошо. Невероятно. Я не знаю. Мы переписывались и общались по FaceTim, как школьники. Я могу слушать ее разговоры о чем угодно…— мой голос срывается и я чувствую себя чудилой. — Мне кажется, что я не в своей лиге.
— Ты играешь в гребаной лиге, — он смеется надо мной, а затем драматично хлопает себя по коленям. — Это никуда не годится. Когда ты увидишь ее в следующий раз?
Когда я ничего не говорю, Зак закатывает глаза.
— Не могу поверить, что собираюсь это сказать, но не надо, черт побери, проваливать это дело с Уиллоу.
— Ты действительно только что использовал каламбур17…
— Да. И похоже, что футбол — то единственное, что ты воспринимаешь своей толстой черепушкой, — подтрунивает Зак, прежде чем физически стукнуть меня по голове. — Иди и повеселись. Хватит быть таким скучным.
— Я не скучный, — я выпрямляюсь при этой мысли. — Подожди, а парни считают меня скучным?
— Трипп, чувак, они тебя не знают. Все, что ты делаешь — это тренируешься, выполняешь упражнения, приходишь на тренировку рано, уходишь поздно. Может, пора немного ослабить вожжи?
Вот это да. Не совсем то, что хочется услышать. Это больно, но я знаю, что Зак прав. Я всегда был весь в футболе. Любое свободное время я заполняю тренировками или восстановлением. Так было всегда, сколько я себя помню.
— Я понимаю, что это звучит глупо, но я не знаю, как сделать… это, — я жестом показываю на дополнительный телефон.
— Ты разберешься.
Я разберусь. Может быть. А может, и нет.
— Эй, мужик. Ты можешь ничего больше не говорить?
Зак имитирует, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.
ГЛАВА 17
Уиллоу
Нет Уиллоу — нет проблем. Декстер Стоун замечен целующимся с супермоделью.
Этот заголовок мне присылали, отмечали и заваливали сообщениями все утро. В каждом варианте статьи Декстер нависает поверх великолепной модели. Как он улыбается, как его рука лежит на ее бедре и то, как ее рот разместился на его шее — это соль на рану, о которой вы уже забыли.
Похоже, Декстер не против сняться для обложки Sports Illustrated. Такого фото нас вдвоем вы никогда не найдете. Как только Декстеру казалось, что поблизости есть камера, он вел себя так, словно мы были школьниками на нашем первом танце «мальчик-девочка». Однажды я попыталась сказать ему, что это заставляет меня чувствовать себя странно, но он объяснил это тем, что он делает то, что лучше для меня. И по сей день я не могу объяснить, почему он не хотел видеть меня рядом с собой.
— Хватит пялится на эти фотографии, — говорит Эмили, заглядывая мне через плечо. — Этот мужчина того не стоит, — кого-то, возможно, раздражает такое любопытство, но не меня.
— Я знаю, — лгу я.
— Правда? Потому что, похоже, ты задавалась вопросом, почему у него с ней все по-другому… — она заправляет свои рыжие волосы за уши.
— Откуда ты это знаешь? — Эмили всегда удивляет меня.
— Я очень интуитивна. Кроме того, любой бы так подумал. Пойдем, займемся чем-нибудь, — она садится напротив меня и стучит ладонями по столу.
— Например?
— Чем-нибудь в городе. В любом месте, где кто-нибудь сможет сфотографировать тебя за веселым занятием. И чтобы тебя никто не беспокоил. Смекаешь, к чему я веду?
Этот заголовок с Декстером — тот случай, когда пресса сделает все, чтобы получить реакцию. Может, я облегчаю им задачу?
— Давай пройдемся по магазинам! У тебя есть приглашение в несколько бутиков в городе, а старая подруга по колледжу недавно открыла магазин нижнего белья, в который я так хотела попасть, — ее глаза загораются. — Вот оно! Что может быть лучше случайного просмотра нижнего белья? Не обращая внимания на Декстера и его новость-однодневку? — она задыхается от восторга.
Когда Эмили в чем-то уверена, ее не остановить. Она — сила. Отчасти я надеюсь, что это передастся и мне. Я не то чтобы не могу занять твердую позицию, но мне трудно добиваться того, чего я хочу, когда это не является логичным следующим шагом. Иногда я не знаю, чего хочу, и молчу, боясь дать неправильный ответ.
— Знаешь что? Ты права. Давай пройдемся по магазинам.
По дороге в город Эмили сделала нужные звонки, проинформировав несколько представителей прессы. Кажется, она всегда знает обо всем понемногу. Сейчас мы просматриваем самое великолепное нижнее белье, в то время как пресса выстраивается в очередь у дверей… Я рада, что наводка оправдалась. Иногда им подсказывают, что знаменитости будут в каком-то месте, но это лишь для того, чтобы сбить их с истинного пути.
Я не тороплюсь к окну. Убеждаюсь, что у них есть шанс заснять, как я перехожу от столика к столику.
Мягкое освещение отбрасывает теплый свет на витрины, подчеркивая замысловатые кружева и нежные ткани. Мои пальцы инстинктивно тянутся к предметам одежды, ощущая мягкость и гладкость тканей на своей коже. Кружево, шифон, шелк.
Я переворачиваю бирки и смотрю на размеры. По моей шее ползет красный румянец, сопровождаемый паникой. Это не редкость, когда я с трудом нахожу вещи своего размера. Это не то, что нужно сегодня мне или моему эго.
Я всегда была тучной. Основательной. Мускулистой. Фигуристой. Слова изменились с тех пор, как я была ребенком, но это все одно и то же. Я никогда не была худой.