Никто не дышит. Никто не двигается. Глаза Клэр — это блюдца, которые я не вижу периферийным зрением. Мне кажется, что с меня сейчас слезет вся кожа. Я ненавижу идти против правил, просить о чем-то, что не считается нормой, но это необходимо. Сегодня утром я позвонила своему адвокату. Мне нужно было уточнить условия контракта и то, что еще предстоит выполнить.
— Наш текущий контракт заканчивается через одиннадцать месяцев. Я выпустила всю необходимую музыку. Я могу подождать, чтобы выпустить эту, — я выполнила все, на что подписывалась.
— Это правда? — Эрик обращается к кому-то, кто, как я подозреваю, знает детали контракта до мельчайших подробностей.
Он медленно кивает.
— Уиллоу права. Она выполнила квоту на альбом и турне, плюс еще кое-что. Технически ей больше ничего не нужно делать, пока действует контракт.
В комнате гробовая тишина.
Я смотрю на Эмили, и она сдерживает смех, отчего мне становится легче.
— Отлично. Давайте изучим этот путь и посмотрим, какие еще рынки мы сможем открыть, — говорит Эрик, что означает ты выиграла, а я притворюсь, что эта возможность пришла в голову именно мне.
— Хорошая идея, Эрик, — саркастически подхватывает Клэр.
— Спасибо, что дал шанс. Я дам знать, как только пройду половину пути, чтобы мы могли уточнить детали.
— Подходит. Счастливого написания, — напутствует Эрик, вставая и проверяя телефон.
Он здесь закончил.
ГЛАВА 27
Трипп
Вся эта дорожная «пробка» просто издевается надо мной. Сидя в своей стоящей на месте машине и нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, я думаю о потерянном времени. Середина недели, до выходных еще далеко, а дороги уже забиты. Минуты текут очень медленно, как и движение машин.
Мне не нравится, что я пропускаю дополнительный сеанс в гипербарической камере22, но я знаю, что время, проведенное с Ло — это совсем другой тип «стоит того».
Я измотан. Вчера я допоздна задержался в тренировочном центре, и сегодня мои мышцы расплачиваются за это. Я мысленно внес ленты TRX в список «нет» для дополнительных тренировок. Давненько я так не болел.
Я разговариваю с мамой — один из моих любимых способов скоротать время в дороге.
— Куда ты подевался, Трипп? — она понимает, что что-то происходит как раз к тому времени, когда я подъезжаю к дому Уиллоу.
— Что ты имеешь в виду? — пытаюсь я блефовать.
— Ты знаешь, о чем я. Я только что услышала, как ты шепчешь какие-то тихие куда-то, что похоже на ворота охраны.
Чувство вины подкатывает к горлу, вызывая мурашки по коже. Ненавижу скрывать что-либо от мамы.
— Я у Уиллоу. Мы вроде как…
— Встречаетесь? Я знаю. Я хотела, чтобы ты мне сказал.
— Как ты узнала? — мой мозг прокручивает в голове, как я мог упустить этот момент.
— Ты оставил свой дополнительный телефон на тумбочке, когда готовил один из этих отвратительных зеленых соков на днях. Увидела, как высветилось ее имя, — ее улыбка по телефону чиста как стекло. Удивительно, что она так долго ждала, чтобы спросить меня. Это было несколько дней назад. — Она кажется милой.
— Так и есть. Прошло чуть больше месяца, — ощущение, как будто в желудке лежит камень. Опять чувство вины. — Послушай, мам, мне жаль…
— Не смей извиняться, Трипп Джеймс, — есть ли что-то более суровое, чем когда мама использует твое второе имя? — Тебе позволено жить и иметь свои собственные секреты. А теперь положи трубку. Я люблю тебя, — она вешает трубку еще до того, как я успеваю уловить суть разговора.
Экран телефона темнеет у меня на коленях. Я улыбаюсь, чувствуя себя легче от того, что мама знает.
Я приближаюсь к двери Уиллоу, каждый шаг медленный и болезненный. В уголках моих губ застыла улыбка, стремящаяся растянуться в полную силу. В руках я несу маленькую коробочку с тирамису из нашего любимого ресторана — сладкое напоминание о нашем первом свидании. Уиллоу настояла на том, чтобы я сразу вошел, когда приеду, так я и поступил.
Легким толчком дверь распахивается, открывая тепло ее дома, ее пространство. Сводчатые потолки и открытая планировка могли бы показаться пустыми или недостаточными, но только не с Уиллоу. Музыка играет громче, чем можно было бы ожидать, и когда я вижу, как Уиллоу танцует на кухне, разочарование от ужасных пробок и чувство вины за то, что я хранил этот секрет от мамы, исчезает. Мое настроение меняется, и мне как будто становится немного легче, просто находясь в ее присутствии — как ей это удается?
Я закрываю глаза, вдыхаю, и от аромата того, что она готовит, у меня текут слюнки. Улыбка растягивает мои губы, когда я позволяю двери закрыться.
Она слышит, как закрывается дверь, перестает танцевать и переводит взгляд на меня. Волосы Уиллоу собраны в пучок, беспорядочные локоны волос обрамляют ее лицо.
— Как раз вовремя. Жаркое почти готово, — говорит она, выключая плиту и вытирая пальцы о полотенце, перекинутое через плечо.
Я подхожу к ней и не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее. Я обхватываю ее за поясницу и слегка приподнимаю, отчего она хихикает, целуя меня в ответ.
— Сделай это снова, — прошу я, все еще касаясь ее носа.
— Что сделать?
— Этот звук, что ты издала, — практически умоляю я и снова прижимаюсь к ее губам, причем с большей силой, чем раньше.
Я чувствую, как ее губы поднимаются напротив моих, и она тихонько смеется в ответ.
— Я так рада, что ты здесь, — говорит Уиллоу, обнимая меня за шею.
С неохотой я опускаю ее на землю.
— Давай поедим, — она берет меня за руку и ведет к кухонному столу.
Я изо всех сил стараюсь не думать об этом, но ее задница покачивается прямо передо мной, пока она ведет меня к кухонному столу
.
После двух тарелок жаркого со свежими овощами и имбирно-кунжутным соусом я сыт и полностью удовлетворен.
— Спасибо за этот ужин, — говорю я, набирая на вилку последний кусочек соуса и немного риса.
— Без проблем. Это одно из моих любимых блюд. Я ем его, наверное, раз в неделю.
Я встаю, чтобы отнести тарелку в раковину, и у меня болят мышцы.
— Что случилось? — спрашивает Уиллоу, наблюдая за моей походкой.
— Ничего особенного. Болит после тренировки. Тренировки, которую я не буду повторять еще очень долго, — шучу я.
— Знаешь, что полезно для больных мышц? — спрашивает Уиллоу, ее губы растянуты с одной стороны в озорной ухмылке. — Джакузи.