— Люблю, — я завершаю звонок и кладу телефон лицом вниз на туалетный столик.
Обидно, что он не понял, что я только что осуществила одну из своих мечт. То, о чем людям бывает и не снится.
— Как все прошло? — спрашивает Клэр, поправляя волосы в зеркале.
В брючном костюме от Valentino цвета «оникс» она выглядит так, будто вышла прямо с корпоративной встречи.
— Он беспокоится, вот и все.
Я знаю, что преуменьшаю его реакцию. То, насколько это больно. Как я сдерживаю слезы.
— Ох, ущемление хрупкой мужественности, — говорит Клэр с приторной ухмылкой.
Вместо того чтобы размышлять о реакции Декса или о том, чтобы слушать, как Клэр разглагольствует об этом, я достаю незаполненные благодарственные открытки и соответствующие наклейки с буквой «У» для запечатывания конвертов, которые лежат на туалетном столике. Я беру свою любимую ручку, которая не размазывается, поскольку я пишу левой рукой, и делаю глубокий вдох. Это один из моих любимых моментов в моей рутине выступлений.
Я взяла за правило писать несколько благодарственных записок на каждом мероприятии или площадке и раздавать их перед уходом. Это началось, когда я выступала в небольшом местном кафе с одним из моих друзей, игравшим на гитаре. Юный поклонник дал мне записку, когда я уходила, и это то, что осталось со мной. Вот уже десять лет.
Есть что-то особенное в благодарственной записке, оформленной от руки.
И хотя сейчас я ничего не могу поделать с Дексом, я могу выразить свою благодарность и, надеюсь, заставить кого-то улыбнуться.
ГЛАВА 4
Трипп
Это просто охренительно. Я чемпион Супербоула. Я никогда не был «тем самым парнем», когда дело касалось побед в больших играх. В этом сезоне, конкретно в этой игре, я был ключевым. Я. Трипп Оуэнс. Я не просто подбадривал парней на боковой линии, но и сам играл.
Конфетти черно-зеленого цвета «Сиэтлских Змей» падает на поле. То самое поле, на котором я заработал два тачдауна во второй половине игры. Мы проигрывали всю игру, за исключением последних трех минут четвертой четверти. Я забил тачдаун, который вывел нас в лидеры, и это чертовски здорово.
Не-мать-твою-реально.
На поле теперь полно семей — жены, девушки, дети, родители. Все ищут своего игрока. Я же ищу глазами единственного человека, для которого у меня был билет.
— Трипп! — кто-то кладет руку мне на плечо, слегка разворачивая меня.
Только по голосу я сразу понял, что это моя мама. Именно та, кого я искал.
Я поворачиваюсь к ней лицом и заключаю ее в крепкие объятия. Женщина, которая постоянно возила меня на тренировки, занятия с репетиторами и не пропускала ни одной домашней игры в колледже. Я никогда не был «золотым мальчиком» в чьем-либо списке, но всегда был в ее.
— Ты просто удивительный, — она целует меня в обе щеки.
— Два тачдауна! ДВА! — она кричит и прыгает вверх-вниз, держа меня за руки. — 129 ярдов! — она обнимает меня.
Я могу только плакать. Сейчас это больше, чем футбол. Мы с ней всегда были вдвоем, с тех пор как мой отец ушел, когда я был ребенком. Он никогда не оглядывался назад, но и она тоже. В этот момент я чертовски благодарен ей за то, что она этого не сделала.
Я опускаю ее на землю и она кладет обе руки по бокам от моего лица.
— Трипп. Ты сделал это. Твоя команда сделала это, — слезы стекают по ее лицу. — Я так горжусь тобой! — скандирует она.
Я слышу щелчки фотокамер вокруг себя и надеюсь, что кто-то запечатлел нас. Этот момент я захочу пережить еще не раз — празднование с человеком, который всегда ставил меня и мои мечты на первое место.
— Мы сделали это. Я люблю тебя, мам.
Я снова обнимаю ее, опускаюсь ниже, чтобы положить голову на ее шею и плечо. Она прижимается так крепко, как только может. Несколько случайных слезинок от волнения, благодарности и адреналина попадают на мое лицо.
Кто-то оттаскивает меня на импровизированную сцену, где собрались мой тренер, квотербек и генеральный менеджер. Остальные члены команды уже находятся позади. Друзья и родственники окружают сцену; я сразу же нахожу свою маму. Кто-то протягивает мне кепку чемпиона Супербоула «Сиэтлских Змей» и у меня отпадает челюсть.
Я смотрю Супербоул каждый год, сколько себя помню. Логически я знаю, что произойдет дальше, но знать и переживать это — две совершенно разные вещи.
— Какой бы был Супербоул без MVP8, — говорит комиссионер НФЛ9.
Находиться с ним на одной сцене просто нереально. Мой мозг с трудом улавливает смысл происходящего.
Он делает паузу, пока толпа хлопает. Я стою плечом к плечу со своими ребятами, и в этот момент улыбка приклеилась к моему лицу.
— И ваш самый ценный игрок Супербоула — это…— комиссионер снова делает паузу, как раз когда мой главный тренер смотрит мне в глаза и подмигивает. — Трипп Оуэнс!
Лицо моей мамы — единственное, что я вижу. Она прикрывает рот рукой, прыгая вверх-вниз. Отовсюду раздаются похлопывания по спине. Тренер подходит ко мне, протягивает руку и пожимает ее, а затем обнимает меня. Я не слышу, что он говорит. Толпа болельщиков. Мои товарищи по команде. Щелчки фотоаппаратов. Все пытаются подойти поближе.
Я не знаю, как это произошло, но я стал MVP.
Черт.
Адреналин и неистовый кайф захлестывают меня. Как будто мне двенадцать лет и я, почти приклеившись носом к экрану телевизора, смотрю, как мой любимый игрок выигрывает Супербоул. Только на этот раз это я.
В раздевалке царит полный хаос. Выход на поле был почти полном шоком, а теперь, когда все это впиталось, раздевалка стала еще безумнее. Бутылки шампанского в паре с солнцезащитными очками — никто не любит, когда ему бьют в глаза шипучкой. Игроки команды и тренерский штаб кричат, хлопают друг друга по спине и даже бьют в грудь. Откуда-то доносится музыка, и мы танцуем в кругу. Смех вырывается из моей груди, когда тренер встает в центр.
Охранник спрашивает, не возражаем ли мы, если нас прервут. Никто из нас не возражает, потому что нам плевать. В той эйфории, в которой мы находимся, нам неважно, кто войдет в эту дверь.
Она заходит в раздевалку с опаской, зная, что там проходит вечеринка с шампанским. На ее руке болтается пара очков.
Уиллоу одета в джерси «Сиэтлских Змей», черные леггинсы, которые обтягивают все ее изгибы, и белые кроссовки. Все по-простому, но до смешного привлекательно. В комнате, полной в основном профессиональных спортсменов, она выглядит очень низенькой, но я предполагаю, что ее рост составляет около 163 сантиметров. Когда она поворачивается, чтобы поговорить с кем-то, я вижу ее имя на задней стороне джерси.