Мы уже собираемся уходить, когда она достает из сумки благодарственную записку. Она потратила минуту на то, чтобы написать что-то, и оставила ее на столе для официанта.
Она берет меня за руку, и мы успеваем сделать один шаг к выходу, как навстречу нам выбегают папарацци. Исчезло спокойствие утра.
Больше всего меня бесит то, как они кричат на Уиллоу. Я сталкивался с такими людьми, и это может раздражать, но я бы редко назвал это неуважением.
Люди кричат на нее, как и прошлой ночью, но так они толпятся вокруг нас. У каждого из нас есть охрана, которую выставили и проинструктировали, чтобы она держалась в стороне, пока не понадобится. Когда они подходят к нам, я понимаю, что это может выйти из-под контроля.
— Уиллоу, с чего ты взяла, что сможешь развлечь Триппа?
Что за хрень? Кто-то серьезно это сказал? Я смотрю на нее, а она сосредоточенно смотрит только на землю.
— Что случилось с Декстером? Как долго, по-твоему, продержится этот?
Это просто пиздец. Какая наглость у этих людей — вот так выкрикивать такое кому-то.
— Трипп. Не надо, — она сжимает мою руку, чтобы привлечь мое внимание.
Ее голос едва ли достаточно громкий, чтобы я мог его услышать.
— Уиллоу, ты никогда не думала, что проблема в тебе?
— Трипп, она того не стоит!
Я останавливаюсь. Моя охрана натыкается на мою спину. Никто не ожидал, что я остановлюсь. Я знаю, что должен забыть об этом, но, черт возьми, не могу. Гнев переполняет мои вены.
Я поворачиваюсь к человеку, который только что кричал мне в лицо, что она того не стоит. Он даже не перестает фотографировать.
Есть черта, которую я должен пересечь. Вообще-то я окажусь в глубоком дерьме. Юридическом дерьме. В раздражающем дерьме.
Легчайшим движением я касаюсь пальцем его камеры. Он отводит взгляд от видоискателя, и я осторожно отодвигаю его достаточно далеко, чтобы видеть его лицо.
— Что ты сказал? — я сохраняю ровный голос и устанавливаю зрительный контакт с этим жалким оправданием человека передо мной.
— Да ладно, ты же знаешь, как это бывает, — он пожимает плечами.
Невозмутимо. Чертов мудак.
— Я не знаю, как это бывает. Ты можешь делать свои дурацкие гребаные фотографии и продавать их кому угодно, но я был бы благодарен, если бы ты не кричал о дерьме, о котором ничего не знаешь, — я говорю это сквозь тошнотворную фальшивую улыбку.
— Трипп, пойдем, — просит Уиллоу.
Она дергает меня за руку, которую все еще держит.
— Ты меня слышал? — спрашиваю мужчину, сжавшегося передо мной.
Он ничего не говорит, но кивает в знак понимания. Он отступает назад из толпы людей. Я знаю, что все это было задокументировано, но мне все равно.
Мы с Уиллоу возвращаемся к моей машине.
— Прости, я знаю, что это слишком сложно, и…
— Почему ты извиняешься? Ты в порядке?
— Это не самое худшее, что я слышала, если честно… — ее голос затихает, и она смотрит на свои руки, лежащие на коленях.
— Это не нормально, — я кладу одну из своих рук поверх ее.
Она не смотрит на меня.
— Ты не должен этого делать. Пробовать заставить их остановиться. Это того не стоит.
— Если я смогу заставить хоть одного из этих неудачников понять, что так нельзя обращаться с гребаными людьми, я сделаю это. Каждый раз. Я не обязан, но я хочу.
— Трипп.
— Не говори мне, что это того не стоит. Стóит, — говорю я, мягче, чем раньше.
— Я ценю тебя. Правда, ценю, — она делает глубокий вдох. — Но мне не нужно, чтобы ты сталкивался с прессой. Ты никогда не победишь. Их слишком много. От таких вещей, как то, что только что произошло, мне становится не по себе. Я боюсь, что кто-то может сорваться. Я не доверяю кому-то, что он может сохранит хладнокровие.
И тут же мне становится не по себе. Я хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности, когда она со мной. Не уверен, что добился этого сегодня утром.
— Я занимаюсь этим уже давно. Они уже сказали все, что можно сказать. Я бы предпочла не вникать в это, — ее голос дрожит.
Она поднимает голову, ее глаза немного стекленеют. — Я не хочу быть эмоциональной. Просто меня это удивило. Крики о Декстере. Обычно у меня кожа толще, чем сейчас.
— Так и было. Точно. Не извиняйся за свою реакцию».
Я хочу, чтобы она меня услышала.
Я убираю руку с ее бедра, а другой тянусь к ней, касаясь каждой ее щеки. Я притягиваю ее к себе для поцелуя. Сладкого и тихого по сравнению с сегодняшним утром.
— Спасибо, что пригласил меня на завтрак, — я вижу, что она пытается отстраниться.
Я целую ее руку.
— Надеюсь, в нашем будущем будет еще много завтраков, Ло.
ГЛАВА 34
Уиллоу
Только через несколько часов звонит мой публицист и сообщает мне о заголовках. Ни один из них не из авторитетных источников, но это не значит, что люди их не увидят.
И она переходит к следующему: Уиллоу выбирает себе следующего парня.
Будет ли игрок разыгран? Уиллоу встречается с игроком НФЛ Триппом Оуэнсом.
Карьера Уиллоу может застопориться, но не ее личная жизнь.
Трипп Оуэнс применяет силу к папарацци.
Последний заголовок поражает. Трипп не применял силу. Все могли видеть, как сильно он сдерживается. Никто не был агрессивен. В том-то и дело, что прессе нет дела до того, что произошло на самом деле, ее интересуют только переходы по ссылкам.
Я пишу Триппу, чтобы предупредить его, включая ссылку на последний заголовок.
Какая перемена.
Вчера был один из лучших дней за долгое время. Игра. Знакомство с мамой Триппа. Общение с командой. Моя ночь с Триппом.
Ничто не сравнится с приятной проверкой реальности с кучкой незнакомцев, которые живут ради того, чтобы при любой возможности опустить тебя на ступеньку ниже. Это часть сделки. Я знаю это. Я люблю свою жизнь и возможность творить. К сожалению, пресса приходит вместе с этим.
Что, если для Триппа это окажется слишком? По тому, как он все это воспринял, я поняла, что для него это не нормальное взаимодействие. Эта мысль крутится в моем мозгу. Она донимает меня.
Он сказал, что сегодня я стою этого. Как долго это будет продолжаться?
Когда мой мозг не хочет останавливаться, всегда есть что-то, что помогает. Музыка. Я беру себя в руки и начинаю работать.