Я всегда был конкурентноспособным. Проигрывать — это отстой, но впервые мне есть к кому вернуться домой. Вместо того чтобы броситься в одиночку пересматривать фильмы или бегать в спортзале, у меня есть кто-то, а не что-то. Я никогда не думал о том, что у меня кто-то есть, не так, как сейчас. Эта мысль поражает, но в хорошем смысле.
— Мне жаль насчет игры, — говорит она мне в грудь.
— Все в порядке. Это часть работы.
— Ты сделаешь их в следующий раз, — она хлопает меня по плечу, как будто она одна из парней.
— Точно, — соглашаюсь я, прежде чем поцеловать ее в лоб.
— Ты уверен, что все еще хочешь пойти на ужин?
— Абсолютно. Я умираю от голода и не прочь отвлечься, — я провожу руками по ее спине, пока не добираюсь до ее попки.
— Известно, что я хорошо отвлекаю, — кокетничает она, целуя меня.
Сет отвез нас на ужин, что дало мне время успокоиться и посидеть с Уиллоу на заднем сиденье. До Уиллоу у меня было бы отвратительное
настроение, и я не смог бы ничего поделать после такого проигрыша. Я не в восторге от этого, но есть и другие вещи, на которых стоит сосредоточиться. Я взял фокус на то, чтобы быть благодарным.
— Уф. Это не идеально, — говорит Сет с переднего сиденья, когда он останавливается у, как я полагаю, бокового входа. — Похоже, слухи распространились.
Сотрудники ресторана пытаются заставить прессу отойти от здания.
— Что хочешь делать, детка? — спрашиваю я Ло.
— Ну, ведь пресса всего лишь снаружи. Давай не позволим им испортить наши планы.
— Будет сделано.
Сет ставит машину на стоянку и подходит к моей двери. Он открывает ее для меня, я выхожу и беру Уиллоу за руку. Она выходит из машины, одетая в травянисто-зеленый топ, черную плиссированную юбку и того же цвета кожаную куртку. Я никогда не обращал особого внимания на модные тенденции или одежду, но она всегда кажется такой классной.
Когда она выходит на улицу, я быстро целую ее в висок и шепчу:
— Детка, ты выглядишь так круто, — говорю я, делая комплимент, когда мне нравится ее наряд.
Здесь много камер и того, что я бы назвал стандартным шумом. Никто не кричит ничего неподобающего. Честно говоря, многие спрашивают о сегодняшнем проигрыше, и для меня это лучше, чем высказывания про Уиллоу.
Когда мы заходим внутрь, менеджер уже вовсю извиняется. Они понятия не имеют, как просочилась информация о нашем приходе.
— Эй, это не проблема. Я ценю ваш персонал, который пытается загнать стадо в угол, — смеюсь я, пытаясь заставить этого беднягу расслабиться.
— Это действительно не проблема, — добавляет Уиллоу. — Дайте мне знать, если моя команда охраны начнет раздражать. Сет ужасно упрямый.
— Следуйте за мной, и я провожу вас к вашему столику.
Ресторан настоял на том, чтобы к столу была подана бутылка вина. Обычно я не пью во время сезона, пик восстановления мышц и все такое, но сейчас красное вино кажется просто необходимым.
— Мы возьмем по вашей рекомендации Каберне Совиньон, — прошу я, зная, что это также одно из любимых вин Ло. — Два бокала.
— О-о-о, какой-то особый случай, мистер Оуэнс? — шутит она.
— Ужин с тобой — это всегда особый случай, — я протягиваю руку и беру ее за руки, лежащие на столе.
Раньше я видел, как люди делают это, и очень смеялся над ними. Мол, так ли это необходимо, прикасаться на людях? Теперь я понимаю. Хочется постоянных прикосновений. Быть как можно ближе.
— Расскажи о встрече с лейблом. Что нового?
— Последние новости: они хотят, чтобы я закончила еще как минимум три песни к среде. Тогда мы сможем начать запись в шикарной студии. Они также пытаются заставить меня подписать новый контракт, — она потирает костяшки моих пальцев большими пальцами.
— Пытаются?
— Если они сделают то, что обещали, я с радостью подпишу контракт еще на несколько лет, но есть несколько вещей, в которых я должна быть уверена. Например, даты тура, города, места проведения. Цены на билеты. В общем, все то, что они навязали мне, прежде чем позволить мне направить этот альбом в другое русло.
— Умно. Тебе не терпится начать планировать тур? — мне кажется, если бы я был артистом, это была бы одна из моих любимых частей.
— Да. В основном потому, что все будет по-другому, — она улыбается, рассказывая о своем новом альбоме.
Это заразительно.
Мы допиваем уже вторую бутылку вина и ждем десерта. Алкоголь вызывает у нас приятное возбуждение. Щеки Уиллоу раскраснелись от вина, а мои болят от улыбки. Сегодняшний вечер был как раз тем, что мне нужно.
Несколько ее поклонников подошли еще до того, как на столе появилась еда. Если я что-то и люблю, так это наблюдать за тем, как эта женщина общается с людьми, которые обожают ее как артистку. Она всегда так добра и готова подписать что-нибудь, сфотографироваться. Они все уважительно относятся к ней, и это чертовски приятно видеть.
Я наливаю еще вина в наши бокалы.
— У меня к тебе вопрос, — хихикает она с розовыми щечками. — Ненавидишь ли ты, когда люди кричат Не споткнись23, когда мяч у тебя?
— Нет, я не ненавижу это. Я слышал эту штуку еще в школе. Команды соперников делали футболки и надевали их на мои школьные игры. Я имею в виду, это отличный каламбур.
Она смеется, что заставляет меня делать то же самое.
И тут лицо Уиллоу меняется. Она садится прямо, наморщив лоб и прищурив глаза, которые в следующую секунду стали такими же большими, как тарелки, ожидающие нашего десерта.
— Что случилось? — спрашиваю я.
Она раздраженно вздыхает. И прежде чем я успеваю понять, на что она смотрит, кто-то останавливается у нашего стола.
— Декстер, что ты здесь делаешь? — шипит она сквозь стиснутые зубы.
ГЛАВА 40
Уиллоу
Декстер.
Стоит у нашего столика.
Я подумала, что это игры разума, или я выпила слишком много вина, потому что он никак не мог быть здесь, верно?
Трипп переводит взгляд с меня на него и обратно на меня.
— Не хотелось бы вот так врываться, но мы можем поговорить? — спрашивает меня Декстер, более уверенно, чем следовало бы.
У меня отпадает челюсть.
— Ни в коем случае. Что ты вообще здесь делаешь? — я качаю головой из стороны в сторону и скрещиваю руки.
Я даже не хочу поворачиваться к нему лицом.
— Уилл. Пойдем.
— Не. Называй. Меня. Так.
— Кажется, нас не представили друг другу. Я Трипп. Полагаю, ты Декстер? — Трипп встает и протягивает руку для рукопожатия, которого этот человек не заслуживает.