Это поиск в Google по запросу «Декстер Стоун», и самые последние заголовки:
Девушка моя! Трипп и Декстер сражаются за Уиллоу.
Декстер Стоун срывает свидание Уиллоу: он не забыл ее!.
Пока, пока, Декстер! — мой любимый, потому что он сопровождается фотографией Сета, который выводит его из ресторана.
— Повторяю, этот человек больше появлялся в прессе после нашего разрыва, чем за годы нашей совместной жизни, — я закатываю глаза и возвращаю телефон.
Она делает жест в сторону.
— Это доставили сегодня утром.
На прилавке стоит букет желтых пионов. Цветы, которых не было, когда я вышла во внутренний дворик час назад. Такие яркие цветы, что трудно не улыбнуться, увидев их.
— От кого они? — спрашиваю я.
Она смотрит на меня косым взглядом.
— Ты знаешь, от кого они. Вот открытка.
Я лезу в цветы и достаю сложенный лист бумаги. Записка от Триппа.
Ло, прости меня за вчерашнее. Я знаю, что нам нужно поговорить об этом, но я хочу дать тебе время. Дай мне знать, когда будешь готова.
Если тебе интересно, у меня есть для нас есть одно приключение. На следующей неделе у меня будут свободные выходные. Подумай об этом и дай мне знать.
Целую.
Трипп
Я: Цветы просто великолепны. Спасибо.
Я: Записку тоже получила. Я бы хотела взять день для отдыха. Выключить телефон, включить музыку и постараться не замечать шквал заголовков, которые уже наверняка пестрят в газетах.
Я: Давай поговорим завтра. Я могу прийти к тебе домой после тренировки, если ты не против.
Трипп: Более, чем не против. Увидимся завтра.
ГЛАВА 43
Трипп
Тренировка обещает быть полным пиздецом. Я знаю, что нам придется попотеть, и, возможно, нам это нужно, учитывая, что у нас полоса неудач.
На этой неделе у нас выездная игра. Я боюсь каждой из них. По статистике, именно здесь у меня чаще всего случаются приступы паники. Даже мысль об этом вызывает волну тревоги.
В воскресенье ребята продолжали меня доставать по любому поводу. Конечно, были фотографии Декстера, устроившего засаду на нашем ужине, плюс все это фиаско с фанатами. Это командное дерьмо, и мы делаем то же самое с другими парнями, когда с ними происходят подобные вещи.
Мне пришлось прийти пораньше, чтобы встретиться с врачами команды, которые узнали об этом «ударе». Я должен был получить разрешение на тренировку, что было просто смешно. Несмотря на то что парень едва коснулся меня, на фотографиях и видео все выглядело еще хуже.
После того как я прошел медицинский осмотр, меня передали тренеру, координатору нападения и членам команды по связям с общественностью.
Встреча была короткой, как и сообщение: Не общайся с пьяными фанатами. Если что-то случится, свяжись с кем-нибудь, кто сможет устранить последствия для команды. Не хочешь пройти небольшой тренинг по СМИ?
Кроме того, они передали сообщение, не сказав об этом прямо: Будешь ли ты обузой в будущем?
Мой главный тренер просто не смог бы закатывать глаза еще сильнее на протяжении всей встречи.
— Ладно, Трипп — плохой мальчик за то, что разговаривал с этими идиотами, его мозг в безопасности и допущен к тренировкам, и он больше так не будет. Если он захочет пройти тренинг для СМИ, он знает, где вас найти. Мы можем пригласить его на тренировку? То, за что мы ему платим? — спрашивает он, вставая.
Встреча окончена, и я как никогда благодарен этому человеку.
Мы вместе выходим из комнаты.
Тренер улыбается мне и хлопает по спине:
— Похоже, у тебя было тяжелое воскресенье. Если уж на то пошло, я бы, наверное, поступил так же.
От его признания мне становится немного легче.
— Но я и близко не стоял к твоему уровню, когда речь шла о таланте. Ты ключевая фигура в команде. Я ставлю на тебя, что ты не облажаешься.
— Да, тренер.
Больше сказать нечего — это почти как разговор с разочарованным родителем.
— Я также знаю, что это первый раз, когда происходит что-то подобное. Ты не известен тем, что создаешь проблемы. Поэтому я и закончил встречу. В команде есть еще десять парней, с которыми не помешало бы так поговорить. Увидимся на тренировке, — тренер продолжает идти к полю, где тренируется моя команда.
Я нахожусь в раздевалке, и мне нужна минута. Я знал, что поступил глупо, но никогда не задумывался о том, что это может повлиять на мою работу. Или на мое здоровье. Черт возьми, тот парень мог нанести настоящий удар, и я мог оказаться в списке травмированных.
Я сажусь перед своим шкафчиком. На нем написано мое имя и номер. Я люблю этот спорт. Мне нравится, что мне тридцать, почти тридцать один, а я все еще играю на высоком уровне. Это такая важная часть меня. Кто я есть. Чего добился.
Настанет время, когда не будет ни шкафчика, ни мамы в ложе, наблюдающей за моей игрой, ни командных собраний, ни тренировок, ни командных ужинов. Я сглатываю комок в горле и сжимаю губы.
Я глубоко дышу, преодолевая прилив тревоги. Моя грудная клетка расширяется короткими всплесками, когда я пытаюсь взять дыхание под контроль. Пальцы покалывает, когда я кладу голову между коленями и пытаюсь перевести дыхание. Я остаюсь в таком положении, пока дыхание не начинает помогать успокоит волны паники.
Сегодня я все еще играю в футбол.
Я практически бегом влетаю в свою квартиру, зная, что Уиллоу ждет меня.
Я обнимаю ее, ничего не говоря. Я мог бы дать ей пространство, но не хочу. Когда она не отстраняется, часть моей тревоги исчезает.
— Как твоя голова? Я видела что-то о том, что тебе разрешили играть по медицинским показаниям, — она смотрит на меня и мягко касается рукой головы.
— Я на сто процентов в порядке. Я едва чувствую, куда он пытался меня ударить. В основном промахнулся, — в груди теплеет от мысли, что она беспокоится обо мне.
Мы садимся на диван.
— Можно я первый? — я потираю пальцы друг о друга. Она кивает в знак согласия. — Для меня все это в новинку. Не только ты и я, но и команда, и люди, знающие, кто я такой. Я не привык к таким ситуациям, как в воскресенье. Это не оправдание, потому что я знаю, что должен быть лучше. Мне очень жаль. Я хочу быть лучше. И прежде всего я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Я не дал тебе почувствовать себя в безопасности, и это то, о чем я больше всего сожалею.