И поскольку я абсолютно трезв, я знаю, что они на это покупаются.
Единственное, что я хотел бы сделать по-другому? Сказать ей свое имя.
ГЛАВА 5
Уиллоу
5 месяцев спустя
Никто не видел меня несколько месяцев, но, как ни странно, это именно то, что мне было нужно.
Мы с Декстером никак не могли оправиться после моего выступления на Супербоуле и последнего этапа тура. Папарацци, которые всегда были больной точкой в наших отношениях, были неумолимы и после этого. Они служили напоминанием о том, что он был в неведении — о тайне, которую я от него скрывала.
Было больно от того, что мы не могли забыть об этом. Одна из моих мечт сбылась, а мужчина, которого я любила, не мог с этим смириться. Какое безумие, да?
Говорила ли я ему, что думала, что мы сможем жить долго и счастливо? Что он был единственным человеком, за которого я думала выйти замуж? Что это был удар, но мы сможем выстоять после него? Нет. Я не говорила ничего подобного.
В конце концов Декстер ушел от меня, за день до моего тридцатого дня рождения и я позволила ему это сделать. Он собрал свои вещи в нашей квартире в Сохо и когда он в последний раз закрыл эту дверь, я сидела в гостиной и беззвучно плакала глядя в окно на слишком яркий для моего настроения день. Мое сердце разбилось на маленькие кусочки в нашей пустой спальне.
Часть меня жалела, что я не попросила его остаться, но та часть, которая слишком боялась произнести эти слова, победила.
Для прессы это был удачный день, ведь уход Декстера из нашей квартиры был далеко не изящным. Несмотря на свою неприязнь к папарацци, он не сдерживался и кричал о нашем разрыве, пока они делали снимки.
Еще один повержен в прах: С Декстера хватит! Инди-музыкант покидает Уиллоу! — таков был первый заголовок, который я увидела и фотография Декстера, всего покрасневшего и раздраженного.
В такие моменты критики всегда выходят на авансцену, но в этот раз шум был оглушительным. Куда бы я ни повернулась, везде были таблоиды с вопросами: Когда Уиллоу остановится? или У Уиллоу закончились мужчины?.
Будь то журналы, блоги или люди, выкрикивающие одни и те же вопросы всякий раз, когда я выходила на улицу, я не могла от этого убежать. Психологически мне нужен был перерыв. Мне нужно было провести время наедине с собой, чтобы понять, стоит ли мне оставаться.
Поэтому я сделала то, чем Декстер мог бы гордиться. Я спряталась. Мне отчаянно нужно было разобраться в себе.
Я уехала в первый дом, который купила самостоятельно. Он расположен в лесу, примерно в часе езды от города. Деревья служат незаменимым импровизированным барьером перед настоящим периметром безопасности. Мне было всего 18 лет, когда я купила это место и мы приняли все меры, чтобы скрыть мою личность. С самого начала я знала, что мне нужно место, которое будет предназначено только для меня.
Я хотела иметь возможность находиться там, где никто не знает обо мне. Я жаждала писать новую музыку в тишине, без посторонних, следящих за каждым моим шагом в студиях города и за их пределами. Последние пять месяцев это было спасением.
Как только Декстер оставил свой ключ и в последний раз закрыл дверь нашей квартиры, я собрала вещи и выскользнула через черный ход. Папарацци понятия не имели, что я ушла.
Я наняла новую помощницу, Эмили, чтобы она помогала мне изо дня в день. Она привозит продукты и все, что мне нужно из города. Поскольку нас не связывают никакие деловые отношения, пресса даже не догадывается, что она часть моей команды — она одна из лучших людей во всем этом.
Эмили, двадцатипятилетняя амбициозная выпускница колледжа из Мичигана, выбрала нестандартный путь к получению диплома — она пожила немного для себя и сделала это по своему собственному графику. Во время собеседования я спросила, откуда она родом и она показала мне руками. Хотите верьте, хотите нет, но Мичиган по форме напоминает варежку. Именно тогда я поняла, что хочу нанять ее. Она идеально подходила для того, чтобы помочь мне справиться со всем, что навалилось.
Мне нужно было пережить эту потерю. Стабильность и комфорт, которые я знала, исчезли. Надежды и обещания будущего были равны нулю.
Мы с Эмили сразу же нашли общий язык, как я и предполагала. Мы умеем находить идеальный баланс между дружескими и профессиональными отношениями. Ее умение понять, чего я хочу, еще до того, как я этого захочу, делает все простым.
Ну, кроме этого момента.
— Платье отпарено и готово, — говорит Эмили, стоя между креслом, в котором я устроилась, и бассейном, расположенными на террасе.
Сейчас конец июля, а ощущение такое, будто лето только началось.
— В этом нет необходимости. Я не иду, — я передергиваю плечами, подставляя лицо солнцу.
Я действительно обещала посетить сегодняшнюю церемонию награждения, но все меняется.
Эмили начинает свою речь, которая звучит так, будто она ее репетировала и это очень похоже на то, что я слышала от Клэр.
Я надеюсь, что выгляжу так, будто уделяю ей достаточно внимания, но я полностью отключаюсь. Вместо этого я смотрю как солнце отражается от бассейна.
— Ты вообще слушаешь? — вставляет замечание Эмили, швыряя в меня подушкой.
— Ну, вроде того, — я смеюсь и кладу подушку себе на колени. — Послушай, ты тут ни при чем. Я просто не хочу идти.
Я улыбаюсь и достаточна осторожна. Я стараюсь быть помягче, потому что она всего лишь пытается делать свою работу.
Эмили сначала вскидывает руки вверх, а потом кладет их на бедра, перенося вес на одну ногу.
— Могу я что-то сказать? Что-то, что граничит с непрофессионализмом? — настаивает она.
Я наклоняюсь вперед, определенно заинтересованная, и киваю ей — зеленый свет для продолжения.
— Ненавижу быть той, кто говорит об этом, но это — вот это все…— она показывает руками на меня и пустой дом позади себя. — Это именно то, чего хотел Декстер.
Ауч.
Когда я никак не реагирую, она продолжает.
— Ты бы идеально подошла ему сейчас. Запертая в своем большом доме. Публика осталась в прошлом. Ты никуда не ходишь и ничего не делаешь. Я этого не понимаю.
Часть меня хочет сказать ей правду. О том, что от одной мысли о близости с кем-то еще мне становится почти физически плохо. Как меня достало быть брошенной. Как я не могу выдержать еще один удар.
Удивительно, что ей потребовалось столько времени, чтобы заговорить об этом. Не секрет, что я делаю то, чего хотел Декстер, хотя об этом не могло быть и речи, когда мы были вместе. Я надеялась, что его любовь ко мне перевесит дискомфорт от общения с папарацци и жизни на виду у всех. Больно, что этого не произошло.