В нашей ложе собрались друзья и родственники некоторых товарищей Триппа по команде. Все, как всегда, были так добры и приветливы. Была даже юная фанатка, лет девяти, которая, увидев меня в коридоре, начала кричать одну из моих песен. Я обязательно вернулась и сделала с ней несколько фотографий. Я живу ради таких моментов.
— Какие люди! — восклицает Эрик, входя в ложу.
Он выполнил свою часть сделки, приблизив тур к тому, что я хотела, так что у меня был билет для него. Он сказал мне, что ему нужен только один.
— Рада, что ты смог прийти, — говорю я, дружески обнимая его.
— Вперед, «Космос», — кричит он в ложе, и все начинают ему хлопать.
Этот человек обожает внимание.
— Это будет хорошая игра, я это чувствую, — заверяю я, опрокидывая свой бокал в знак поддержки кричалки Эрика.
Он направляется к бару, чтобы взять свой. Люди хлопают и поднимают свои напитки в ответ.
Я обожаю эти несколько минут перед исполнением национального гимна. Стадион излучает энергию, болельщики проникаются атмосферой, где бы они ни находились.
Я нахожу Триппа на боковой линии и жду его. Он поворачивается к ложе, находит меня, и я складываю руки на груди. Он копирует меня. Мы начали делать это после того, как на выходные съездили в его родной город. Я знаю, что люди смеются над нами, но меня это не волнует. Ни капельки.
Так он говорит, что любит меня, перед своей командой, перед всем стадионом.
Они делают все возможное, чтобы поймать наш момент на большом экране. Когда люди видят это, они сходят с ума. Такое ощущение, что я впервые нахожусь на правильной стороне общественного мнения, когда речь идет о парне. Это не имеет значения, но мне нравится слышать, как люди болеют за нас во время этого приятного момента.
Мое сердце бешено колотится, когда начинается игра.
«Космос» не остановить. Сегодня их день. Нападение полностью синхронизировано, а защита быстро перемещается по всему полю, не позволяя сопернику набрать ни одного очка.
Идет третья четверть, и команда выигрывает двадцать одно очко. Трипп поймал кучу мячей, но пока не сделал ни одного тачдауна. Я знаю, что это гложет его, потому что он хочет быть первым, кто услышит живую версию нового трека.
Трипп стоит на краю игровой схемы, и он бежит по наклонному маршруту26, одному из его любимых. В последнее время мы подробно обсуждали футбольные термины и правила игры. Он всего в паре шагов впереди, но у меня такое чувство, что он откроется.
И он открывается. Квотербек сразу же замечает его и дает пас, который Трипп ловит на бегу, прямо в энд-зоне. Кажется, что вся ложа, а может, и стадион, затаили дыхание.
Тачдаун!
Прежде чем мы успеваем закричать от радости, игрок защиты сбивает Триппа с ног. Поздний удар. Это будет штраф и 15 ярдов.
Никакого ликования — атмосфера меняется. Это коллективный стон, гнев на запоздалый силовой прием. Игрок, нанесший удар, стоит над Триппом. Мурашки бегут по моей шее и рукам. Что-то не так.
Он неуклюже лежит на животе, одна рука под ним, другая — сбоку. Он может вскочить в любую минуту или перевернуться на спину. Трипп говорит, что иногда от удара у тебя сбивается дыхание.
Он не делает ни того, ни другого.
Когда медицинская бригада выбегает на поле, а его товарищи по команде отводят всех от того места, где он находится в энд-зоне, все становится ясно.
Что-то ужасно не так.
Трипп не двигается.
В ложе слишком тихо. Венди встает рядом со мной и сжимает мою руку так сильно, что становится больно. Мы пытаемся получше рассмотреть, что происходит, но ничего не видим. Люди вокруг него работают быстро и тщательно. Я застыла. В моем мозгу все это не укладывается. Триппа постоянно сбивают, и он сразу же встает на ноги.
Все игроки встают на колени. Не только команда Триппа, но и обе. На большом экране ничего не видно.
Потом я вижу, как на поле выезжает машина скорой помощи. Почему здесь скорая?
— Нам нужно идти, — Сет подходит ко мне сзади и легонько кладет руку на плечо.
Он говорит тихо, но четко указывает, что нам нужно делать дальше.
— Куда идти? — мой голос срывается и трещит.
— Уиллоу, они отвезут его в больницу. Эмили, захвати их вещи, — он указывает на меня и Венди.
Венди издает этот звук. Он ужасен. Низкий стон, ее зубы и губы почти сжаты, она кричит «нет». Снова и снова. Этот звук пробирает меня до костей. Она почти теряет равновесие, и Эрик помогает ей удержаться на ногах.
— Давайте, пошлите, — говорит Эрик.
Пытается заставить нас с Венди двигаться. Что-то щелкает.
Они сажают его в машину скорой помощи. Он едет в больницу.
Трипп не двигается.
ГЛАВА 53
Уиллоу
На потолке комнаты ожидания больницы нарисованы облака. На стене висят мотивационные цитаты. Это пощечина всем, кто пытается справиться с ситуацией, по какой бы то ни было причине, здесь. Ненавижу эти дурацкие гребаные облака.
Все навалилось друг на друга: машинные аппараты пищат и жужжат, люди разговаривают в коридорах, телефоны звонят. Даже не знаю, что хуже — этот подавляющий больничный шум или толпа после удара Триппа.
Удар Триппа. Это теперь что-то? Этот момент. Как долго это будет продолжаться? Насколько все плохо? По щекам текут слезы, и я вытираю их так быстро, как только могу.
Сету и охране удалось провести нас в более-менее безлюдное место. Они стоят у входа и в коридоре. Помещение меньше, чем общая комната ожидания, но все же рассчитана на ту же нервозность и беспокойство. Горы вопросов. Груды страха.
Пресса даже не дала пустить нас сюда, не сфотографировав. По лицу Венди текут слезы. Неуважительно. Приводит в ярость.
Я сижу в кресле и думаю только о том, сколько людей получили плохие новости, сидя здесь. У скольких людей изменился мир, пока они держались за руки?
— Уиллоу, ты впиваешься в собственную руку, — тихо замечает Эмили.
Она легонько кладет свою руку поверх моей, чтобы я остановилась. Она права. На моей руке следы от царапин и ногтей. Эмили держит меня за руку.
Все это кажется слишком большим, и я не могу ничего сделать, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Как будто я на корабле, а вокруг огромные волны, и сколько бы я их ни преодолевала, они не перестают прибывать. Мои усилия бесполезны.
Я смотрю на Венди, чья нога подпрыгивает, когда она непрерывно стучит ею по полу. Она опирается локтями на колени, двигаясь всем телом, и ковыряется в ногтях.