— Врешь.
Это нефильтрованная реакция. Ашер Уайлд — один из крупнейших музыкантов моего времени. Он старше меня, и у него не было новой музыки или турне, по крайней мере, пять лет. Он был вне поля зрения.
— Я не вру.
— В чем подвох, Рики? — интересуется Клэр.
— Подвох в том, что им нужна музыка с последнего гастрольного альбома Уиллоу. Она сможет сыграть что-то новое. На самом деле, творческий контроль будет за Ашером и Уиллоу. Другое дело — время. Нам придется прервать текущий тур, который мы планируем, чтобы подготовиться к нему.
— Насколько крупным они планируют его сделать? — спрашиваю я.
— Масштабным. Стадионные туры. По всему миру. Почти два года. Мы считаем, что это может стать самым запоминающимся туром в истории. Они хотят получить все: полноценное оформление сцены, дорогостоящие билеты и впечатления, а также смехотворный бюджет на костюмы. Это означало бы гораздо меньшую продолжительность тура, который мы сейчас планируем.
Я не могу получить и то, и другое. Я могу получить часть того, на что я надеялась с новым альбомом, но не то и другое.
— Как это вышло? — уточняет Клэр.
— Ашер назначил кого-то, но тот отказался.
— Почему и кто это был?
— Не знаю, но их потеря — наша выгода.
— Когда тебе нужен ответ? — говорю я.
— Я могу дать три дня. Они хотят действовать быстро и поскорее. У меня здесь все предполагаемые даты и места, — он протягивает папку. — И, если ты согласишься, нам понадобится продление контракта. Ты подпишешь оба в тот же день.
Три дня. Времени почти нет. Не удивительно, что они приложили к этому еще и контракт. Они не хотят остаться без доходов. Эта штука, кто бы ее ни делал, станет легендарной.
— Хорошо, — я беру папку. — Я смогу дать ответ через три дня. Итак, новый альбом, как он продвигается?
Как и ожидалось, все идет гладко. Все песни проходят мастеринг и доводятся до финальной версии. Я все еще играю с названием альбома, и это то, что сводит лейбл с ума. Мне нравится держать его в секрете, если я знаю, до последней минуты. Или же я хочу дать себе время и свободу, чтобы найти что-то идеально подходящее. Идеальное название еще не пришло мне в голову, но я знаю, что оно придет. Оно всегда приходит.
— Ашер Уайлд. Не ожидала, что так получится, — говорит Клэр, когда мы пристегиваемся в машине, а Сет садится за руль.
— Он ведь один из твоих кумиров, верно? — спрашивает Эмили.
— Если честно, он почти у всех кумир. Он икона, — отвечаю я.
Я ждала, чтобы открыть папку, пока не окажусь только со своей командой. Я смотрю на даты и места. Они не шутили. Это три тура по США, плюс значительное количество международных дат. Есть куски тура, где я не увижу свой дом неделями. Клэр заглядывает мне через плечо.
— Это мо-о-ощно. Но, вероятно, это возможность всей жизни, — говорит Клэр, просматривая список дат.
— Можно мне посмотреть? — спрашивает Эмили.
Я передаю ей папку. Ее глаза расширяются, когда она видит, о чем мы говорим.
— Мысли? — спрашиваю я.
— Правда? Ты хочешь знать, что я думаю?
— Конечно.
— Ну, с одной стороны, это звучит как полная противоположность тому, что ты пыталась сделать, но с другой стороны, это звучит как возможность, которая выпадает раз в жизни, — она пролистала оставшиеся страницы. — Честно говоря, это может стать хорошим отвлекающим маневром от Триппа.
Обе эти мысли пришли мне в голову.
— Ты ни за что не будешь встречаться с кем-то с таким графиком, — я ценю ее честную реакцию.
Она права. Я ни за что не смогу видеться с Триппом, но это даже не нужно принимать во внимание.
— Трипп не хочет иметь со мной ничего общего, так что это не должно быть проблемой, — говорю я, немного жалея себя.
— Он не звонил? — спрашивает Клэр.
Она редко хочет вникать в подробности моей личной жизни.
— Нет. Он не звонил. И я не звонила. Мне кажется, что все кончено, — я тянусь за папкой, в основном для того, чтобы было чем занять руки.
Всю дорогу домой никто больше ничего не говорит.
ГЛАВА 62
Трипп
Я вернулся на тренировочную базу, и это здорово. По медицинским показаниям я оправился от сотрясения мозга и могу вернуться к нормальной деятельности, по словам как независимого, так и нашего командного врача. Я благодарен команде за то, что она не возится с сотрясением мозга.
Я чувствую себя очень хорошо. Мое плечо даже начало понемногу заживать. Удивительно, как влияет отдых на организм. Я не смогу играть на этой неделе, но мне заметно лучше.
Общение с парнями сразу поднимает мне настроение, ну, почти со всеми парнями.
— Дерьмово выглядишь, — говорит Зак, окидывая меня взглядом.
— Я тоже рад тебя видеть, — отвечаю я, пожимая его плечо своей здоровой рукой.
Его русые волосы развеваются взад-вперед.
— У тебя кожа какого-то не того цвета. У тебя жар? — Зак тыльной стороной ладони касается моего лба, но я не отстраняюсь.
Вместо этого я закатываю глаза.
— Нет. Просто это тяжело… сколько бы времени ни прошло, — я пытаюсь успокоить его, слегка улыбаясь.
— Я думал, что Уиллоу лучше позаботится о тебе.
При звуке ее имени я застываю на месте. Это как соль на рану, о которой ты забыл.
— Ох, черт. Что случилось?! — плечи Зака опускаются, когда он считывает выражение моего лица.
Прежде чем я успеваю что-то сказать или ничего не сказать, координатор сообщает мне, что меня хочет видеть главный тренер. Я бросаю на Зака взгляд, который говорит, что мы поговорим об этом позже, хотя я не имею в виду это.
— Тренер, вы хотели меня видеть? — я заглядываю в его кабинет.
Он смотрит фильм. Клянусь, этот человек всегда смотрит фильмы.
— Трипп Оуэнс. Всегда рад видеть тебя здесь. Закрой дверь. Присаживайся.
Почему у меня такое чувство, будто я вот-вот попаду в беду?
— С сотрясением мозга все в порядке, но плечо еще не готово, — говорю я.
— Знаю. Как ты себя чувствуешь? — он наклоняется вперед.
Я медленно делаю вдох.
— Я чувствую себя намного лучше. Возвращение сюда помогает, — когда он ничего не говорит, у меня возникает чувство, что он хочет, чтобы я продолжил. — Я надеюсь сыграть в этом сезоне. Если мы сможем удержать место в плей-офф, конечно. Я знаю, что вы хотите знать о слухах об уходе, но, если говорить откровенно, я еще не решил. Сейчас я сосредоточен на том, чтобы вернуться в этом сезоне и посмотреть, как все пойдет.
— По поводу решения: ты ничего мне не должен. Я здесь, если ты захочешь поговорить, только ты и я. Я был игроком, которому однажды пришлось принять такое же решение, и эта одна из самых сложных вещей.