Когда я вышел из спальни в форме, Мила и МакКенна устроились на диване, смотря Скуби-Ду. МакКенна окинула меня взглядом с головы до ног так, что мне захотелось тут же сорвать с себя форму и снова утащить её в постель.
— А что бы ты смотрела, если бы Мила не заставила тебя смотреть Скуби? — спросил я.
— Баффи, — сразу ответила она, и я не смог сдержать смешка, вспомнив, как сильно МакКенна обожала этот сериал, когда мы были подростками.
Мила тут же заинтересовалась:
— Кто такая Баффи? Я могу посмотреть?
Я покачал головой:
— Придётся подождать ещё пару лет, Букашка. Баффи больше для подростков.
Мила закатила глаза.
— Мне скоро будет шесть. Я уже не маленькая.
— До шести тебе ещё десять месяцев, а шесть — это не тринадцать.
Она начала считать на пальцах, сбилась, нахмурилась.
— Сколько это ещё лет?
— Слишком много, — сказал я. — Иди обниматься.
Она тут же вскочила и крепко обняла меня, прижимаясь так, словно никогда не собиралась отпускать. И меня это устраивало.
— Сегодня рано в постель, — сказал я. — Завтра у тебя день рождения Мисси, а если не выспишься, будешь капризничать. Рианна тебя отведёт, а тётя Джемма заберёт.
— А МакКенна не может меня отвести?
— Мы с МаК должны съездить по делам в Ноксвилл. Нас не будет почти весь день.
— Дорожное путешествие?! Вы едете в поездку без меня?!
Я едва сдержал смех, услышав её возмущённый тон.
— Это не развлечение. Это работа. Тебе намного больше понравится на дне рождения, поверь мне.
Я поцеловал её в висок и поставил на пол. МакКенна проводила меня до двери и мягко поцеловала в губы — привычка, к которой я мог бы очень быстро привыкнуть.
— Ты будешь в моей постели, когда я вернусь? — спросил я, больше требовательно, чем вопросительно.
Она прикусила губу.
— Ты будешь уставший.
— Я вообще не смогу уснуть, если тебя там не будет.
Она замялась, и я притянул её к себе, целуя глубже, медленнее, пробуждая воспоминания о том, как мы провели прошлую ночь, теряясь друг в друге.
Она рассмеялась и отстранилась.
— Ладно. Ты победил, шериф.
Она легонько стукнула пальцем по краю моей шляпы, и в груди разлилось такое сильное чувство, что оно могло утопить меня. Любовь, о которой я не говорил, потому что после десяти лет разлуки и всего нескольких часов вместе это казалось безумием. Но она бурлила во мне, пульсировала в жилах.
Правда была до боли ясной.
Я никогда не переставал любить МакКенну Ллойд.
♫ ♫ ♫
Участок был пуст. Пустые камеры, пустой стол диспетчера. Все сотрудники разъехались по домам, праздновать День благодарения. Я сам отвечал на все звонки, чтобы моя маленькая команда могла провести вечер с семьями. Пока меня не было, Сибил перевели в женскую тюрьму, и это принесло мне лишь облегчение. Надеюсь, это был последний раз, когда мне пришлось с ней возиться.
Сев за стол, я увидел несколько отчётов, оставленных Эми.
Первым в списке было вскрытие Слайдера. Ничего неожиданного: его убили выстрелом из девятимиллиметрового пистолета, предположительно Глок или аналогичного оружия. Судмедэксперт сможет сказать точнее, когда лаборатория обработает слепок раны. Никаких защитных ран, никаких других улик. Тупик.
Я отложил этот отчёт в сторону и открыл папку на доктора Роя Грегори. Эми и Брюс связались с множеством агентств в Калифорнии, чтобы собрать информацию. До того, как МакКенна подала жалобу в службу по защите детей, он выглядел безупречным членом общества. Дело было не только в его работе в больнице — он и его жена входили в советы нескольких местных благотворительных организаций. Их знали, их любили.
Но теперь окружной прокурор всерьёз рассматривал возможность выдвижения обвинений в насилии, а Лейтон Грегори находился под опекой бабушки по материнской линии. Первоначально, по требованию опеки, доктор Грегори покинул семейный дом, но через несколько дней жена впустила его обратно и затем отказалась впускать социальных работников. Всё было в рамках закона, но этим они только настроили следователей против себя.
Если бы не Лейтон, дело бы заглохло. Мальчик сбежал, узнав, что отец возвращается. Его нашли у друга, и он рассказал всё офицеру полиции и детскому адвокату. Сказал, что побои начались с тех пор, как он научился ходить. Он утверждал, что его мать тоже подвергалась насилию, но раз она не собиралась уходить от мужа и не заявляла на него, закон был бессилен.
Но Грегори не собирался сдаваться. Он утверждал, что МакКенна подала ложный отчёт в отместку за негативный отзыв, который он оставил о её работе, а потом её жалоба спровоцировала его «взбунтовавшегося» сына на новые ложные обвинения.
Больница отстранила их обоих с сохранением зарплаты.
Если бы мы смогли доказать, что угрозы, приходившие с одноразовых телефонов, исходили от него, это бы не решило дело, но, по крайней мере, добавило бы очередное доказательство его жестокости. Я был на восемьдесят процентов уверен, что это укрепит уже накопившуюся против него косвенную улик.
Чем сильнее рушилась его жизнь, тем опаснее он становился. Такие, как он — одержимые контролем, жаждущие власти, — пойдут на всё, чтобы вернуть своё положение и доказать, что они по-прежнему хозяева ситуации. Я был ещё больше рад, что МакКенна находилась за тысячи миль от этого ублюдка.
Интересно, знала ли она, что мальчик заговорил? Она ничего не говорила, но, с другой стороны, я понятия не имел, каким образом ей вообще поступает информация из Дэвиса.
Я ушёл с головой в поиски — пробивал серийные номера одноразовых телефонов, с которых угрожали МакКенне, надеясь, что магазин, где их купили, использовал камеры наблюдения.
От размышлений меня отвлёк звонок агента Салазара.
— Хатли, — ответил я.
— Хочешь сначала хорошие новости или плохие?
— Я уже не уверен, что выдержу ещё одну плохую, но давай, выкладывай. Лучше уж сначала хреновое, чтобы потом насладиться хорошим.
Он рассмеялся.
— Подтверждено: в Теннесси находятся двое высокопоставленных членов группировки Ловато.
— Это плохие новости только в том случае, если они в округе Уинтер, — пробормотал я, потирая глаза и бросив взгляд на часы. Брюс должен был прийти с минуты на минуту, чтобы сменить меня.
— Они ищут свои миллионы, которые им задолжал Чейнсо, но так и не выплатил.
— Чёрт, — выдохнул я, и почему-то в голове тут же вспыхнули образы дорогих украшений и одежды Сибил. Если эти деньги действительно пропали, Ловато перевернут мой город вверх дном, чтобы их найти. — Надеюсь, твои хорошие новости заключаются в том, что ты знаешь, где они, и что Ловато уже в камере. Иначе я сильно разочаруюсь.
Он коротко хохотнул.
— Хорошая новость в том, что если ты дашь всему этому развиваться само по себе, тебе, возможно, больше не придётся беспокоиться о Чейнсо.
Горький привкус заполнил рот, а в животе сжалось от тошнотворного чувства. Одно дело — не быть уверенным, что смог бы закрыть Сибил от пули, но что это говорило обо мне, если я хотел, чтобы Чейнсо исчез? Какой из меня страж закона, если я наполовину рад, что кто-то, возможно, скоро окажется в могиле?
— У тебя есть способ следить за Ловато? — спросил я.
— Есть.
— Сообщишь мне, если они появятся рядом?
— Конечно.
Не сказать, чтобы это вселило в меня уверенность. Я знал, как работают федералы. Им нужны Ловато. Они сделают всё, чтобы не запороть своё дело.