— Уже прошло пять минут?! — крикнула Мила из другой комнаты.
Мэддокс рассмеялся, отстраняясь, его большой палец прошёлся по моим губам, которые приятно жгло от наших поцелуев.
— Как долго, по-твоему, мы сможем держать её там, прежде чем она поймёт, что пять минут давно прошли? — спросил он, медленно улыбаясь.
— Папа? — её голос снова донёсся из другой комнаты, и я рассмеялась вместе с ним.
— Думаю, у тебя есть ещё секунд тридцать.
— Идеально.
Он снова поцеловал меня — на этот раз без горячих прикосновений, но с обещанием.
Мила вприпрыжку вернулась в комнату.
— Папа! Ты что, про меня забыл? Я же сказала сказать мне, когда пять минут пройдут. И ещё, я хочу есть. И ещё, мне кажется, что на кровати Маккенны нам всем троим не хватит места, так что, возможно, тебе придётся спать на полу.
Мэддокс подхватил её, закружил в воздухе и сказал:
— Маккенна едет домой с нами.
Она закатила глаза.
— Я знаю, папа. Она уже сказала.
— Знаешь, что это значит? — спросил он.
Она прижала обе ладони к его лицу и закричала:
— Это значит, что это лучшее Рождество в мире!
И оно действительно было таким. Не просто лучшим Рождеством — а лучшей жизнью.
Не просто лучшим Рождеством — а лучшей жизнью.
Эпилог
Мэддокс
7 НОЯБРЯ СЛЕДУЮЩЕГО ГОДА
Год назад я возвращался домой к своей маленькой девочке и засыпал в пустой постели, думая о женщине, которая ушла. О той, что уехала из города, оставив этого ковбоя с наполовину разбитым сердцем и ворохом воспоминаний, в которые я не лез.
Сегодня моя жизнь и сердце были настолько наполнены, что это казалось почти грехом, а МаК и я создавали новые, прекрасные воспоминания — ярче, глубже, сильнее.
Только одно осталось таким же, как и год назад: я снова был в МакФлэнниганс, борясь с Вилли на полу.
— В этот раз ты идёшь в тюрьму, Вилли, — сказал я, заламывая ему руки за спину и застёгивая наручники. Потом оглядел пол в поисках своей чёртовой шляпы. — И ты снова должен мне новую шляпу.
Вилли разрыдался:
— Она выходит замуж, Мэддокс. За этого парня в костюме.
— Для тебя я шериф Хатли, придурок.
Я поднял его на ноги и бросил взгляд на брата, который лениво прислонился к барной стойке, скрестив руки на груди и ухмыляясь.
Я кивнул в его сторону:
— А ты… спасибо за помощь. В который раз!
Он пожал плечами.
— Меня ведь не выбирали шерифом.
— У меня нет на это времени. Мне нужно вернуться домой, — буркнул я, толкая Вилли к выходу.
На вечер у меня были планы, ради которых я должен был успеть домой раньше МаК. Она с трудом, но всё же нашла больницу в соседнем округе, где её взяли доучиваться на последнем этапе ординатуры. Это означало долгие поездки, но она говорила, что это неважно. Что главное — быть с нами и заниматься любимым делом. Но мне это всё равно не нравилось. Я хотел, чтобы она была рядом. Потому что я был эгоистом, когда дело касалось моих девочек.
Райдер вышел следом за мной, когда я запихивал Вилли в свою рабочую машину.
— Ты правда собираешься сделать это сегодня? — спросил он, наблюдая за мной с тем выражением, которое мне не понравилось.
Я посмотрел на него, в моих глазах не было ни намёка на сомнение.
— Да.
Райдер провёл рукой по щетине.
— Давай уже, Райдер, выкладывай, — рыкнул я.
— Мне нравится МаК. Мне нравится эта дурацкая, счастливая улыбка, которая у тебя теперь, когда ты, наконец, получаешь нормальный… — он ухмыльнулся, не договорив.
Я не повёлся на его подколку, просто пожал плечами:
— Но?
Он покачал головой.
— Наверное, ты просто лучше меня, потому что я бы никогда не дал Рэйвен второго шанса.
— Как я уже говорил миллион раз, то, что было у нас с МаК, совершенно не похоже на то, что было у тебя с Рэйвен, — твёрдо ответил я.
Райдер, однажды переживший разбитое сердце, решил, что больше никогда не впустит в свою жизнь серьёзные отношения. А я… я всегда жаждал вернуть утраченное. Возможно, потому, что моя душа знала, что значит быть целым, и стремилась к этому снова. С возвращением МакКенны всё встало на свои места.
Райдер посмотрел на Вилли на заднем сиденье, тяжело вздохнул и сказал:
— Отпусти его. Мы оба знаем, через что он сейчас проходит. Да и так ты быстрее доберёшься домой.
Я ненавидел, когда он был прав. Вздохнув, я открыл дверь, вытащил Вилли, снял наручники и передал его брату.
— Убедись, что он доберётся домой.
— Спасибо, Мэдс, — пробормотал Вилли, утирая лицо рукавом.
— Для тебя я шериф Хатли, мудак.
Я обошёл машину, сел за руль и направился домой, всего в нескольких кварталах отсюда, с уже сияющей улыбкой и взволнованным сердцем.
Когда я открыл дверь, мне навстречу вприпрыжку выбежала Мила. Она уже почти идеально освоила этот её любимый прыжковый шаг.
— Ты дома! Мы с Рианной уже начали волноваться.
Рианна, стоявшая чуть поодаль, совсем не выглядела обеспокоенной.
— Иди переодевайся, — сказала она. — Мы как раз заканчиваем последние приготовления.
Я ухмыльнулся.
— Спасибо за помощь.
Рианна улыбнулась в ответ.
— Я только рада. Это словно исполнение пророчества.
Я приподнял бровь, едва сдерживая смех.
— Чего?
— Ещё в третьем классе я знала, что вы двое — навсегда. Я просто видела это.
Я фыркнул и пошёл по коридору, но понимал, что она говорит правду. Я знал это и тогда. Мы просто позволили жизни, страхам и грузу прошлого разлучить нас.
Я вылез из формы, привёл себя в порядок и вернулся в джинсах и рубашке меньше чем за десять минут — но даже так времени оставалось впритык.
Выйдя на заднее крыльцо, я застыл, глядя на то, что сделали Мила и Рианна. Цветы, которые я привёз домой в обед, заполнили буквально каждый свободный уголок. Единственное чистое место — маленький круглый стол, накрытый белой льняной скатертью, со свечами и тремя коваными стульями, покрашенными в белый. Мила кружилась в платье, покрытом радугами, и с таким же разноцветным букетом в руках. Я не знал, будет мне грустно или радостно, когда она перерастёт свою любовь к радугам — точно так же, как в тот вечер, когда День, когда единороги спасли мир сменился на День, когда драконы спасли вселенную.
Рианна появилась в дверях с подносом еды, и я придержал для неё дверь. Она поставила поднос на столик сбоку, а я снова поблагодарил её за всё.
Она похлопала меня по щеке и сказала:
— Наслаждайся вечером и удачи — хотя она тебе и не нужна.
Потом она обняла Милу на прощание и ушла, ровно в тот момент, когда МакКенна припарковалась во дворе. С тех пор как она вернулась в Уиллоу Крик, она ездила на Бронко, и я наконец-то полностью его починил, чтобы не волноваться, что он сломается где-нибудь ночью, когда она возвращается домой после смены.
Каждый день она проезжала через территорию Вест Гирс, и если бы Трэп не взял банду в свои руки после того, как Чейнсо исчез, я бы беспокоился сильнее. Но с тех пор, как он вернулся в округ Уинтер, он дал понять, что никому не позволит навредить своей дочери. Он даже пару раз был у нас на ужине, и я до сих пор не уверен, кому из нас это казалось более странным — шерифу, сидящему за одним столом с бывшим заключённым, или лидеру банды, делящему хлеб с человеком, который его когда-то арестовал.