И, чёрт возьми, мне это чертовски нравится.
Нравится, как Гуди, жена Талулы, едва сдерживает улыбку, когда мы проходим мимо, направляясь к бару.
Нравится, как у Талулы округляются глаза, а на лице расцветает широкая ухмылка, когда мы подходим к стойке.
Но больше всего мне нравится выражение лица Бека Уоллеса, когда он замечает нас через весь зал.
— Ого, ну привет, ребят, — Талула окидывает нас взглядом, задерживаясь на моей руке на шее Салли. — Выглядит… занятно.
Без всяких подсказок Салли засовывает руку мне под локоть, её ладонь ложится на плечо, а тело плавно прижимается ко мне. Мы стоим бедро к бедру, её голова уютно устроилась у меня на груди.
— Чем больше веселья, тем больше денег соберём, — отвечает Салли.
Моя кожа вспыхивает от её прикосновений — мягких, но в то же время обжигающих.
Но сердце… Оно просто готово взорваться.
Этот неожиданный прилив уверенности у Салли — это чертовски сексуально. Лёгкость, с которой она меня касается, заставляет думать, что она прекрасно знает, что делает. Ей просто нужно чувствовать себя комфортно. Чувствовать себя желанной.
Что ж, тогда это моя задача — сделать так, чтобы она чувствовала себя непринуждённо. Чтобы чувствовала себя настолько неотразимо сексуальной, что позволила бы себе делать то, что хочет.
Никаких зажимов. Никаких попыток спрятаться.
Не на моих глазах.
Не когда у меня осталось так мало времени, чтобы наслаждаться её обществом. Потому что, хоть это свидание и ненастоящее, время, которое я провожу с Салли, — реальное. И я люблю проводить с ней время больше, чем люблю почти что-либо ещё.
Поэтому я делаю то, что умею лучше всего.
Притягиваю её ближе. Провожу большим пальцем по её шее, очерчивая нежную кожу под ухом.
Я слышу, как она задерживает дыхание. Чувствую, как её грудь прижимается к моему боку.
О, да.
— Я возьму сидр. Крепкий, пожалуйста, — выдыхает Салли.
— А мне пива, если не сложно, Талула. — Я лезу в карман, достаю пятидесятку и бросаю её в банку для чаевых. — Как там аукцион, удачно идёт?
Талула кивает, наполняя бокал сидром из изящного графина.
— Пока всё отлично. Кстати, твоя покерная партия — один из самых популярных лотов. Гуди сказала, что на неё уже десять ставок.
— Уже? — Я приподнимаю бровь. — Вот это неожиданность.
— Все хотят поучиться у мастера, — Салли сжимает моё плечо.
— Никто не блефует лучше тебя.
— Не знаю, Сал. Ты даёшь мне фору.
Её глаза вспыхивают от понимания нашей маленькой шутки.
— Ещё бы, — лукаво улыбается она.
Это же ненормально, да? Мы шутим о том, какие мы потрясающие актёры, как здорово притворяемся, будто интересуемся друг другом.
Только я не притворяюсь.
Конечно, мне это даётся легко — я ведь мечтал касаться Салли вот так с самого момента, как мне исполнилось восемнадцать.
Но тогда что означает то, что у неё это тоже так хорошо получается?
Мы относим напитки к нашему столу. Мне повезло: сегодня смогли прийти только Сойер и Дюк. Сойер заранее предупредил нашего младшего брата, что мы с Салли можем выглядеть чуть ближе, чем обычно. А Дюк, в своём классическом стиле, весь день подкалывал меня из-за этого фальшивого свидания, но сейчас он слишком увлечён Уилер, чтобы обращать на нас внимание.
Ужин окончен, а аукцион подходит к концу, когда кто-то трогает меня за плечо.
У меня неприятно сжимается живот, когда я оборачиваюсь и вижу Бека Уоллеса. В руках у него лист бумаги.
— Я купил твой урок покера, — говорит он и переводит взгляд на Салли. — Не хотите сыграть?
— Прямо сейчас? — лениво протягиваю я.
— Да, прямо сейчас. Раз уж все здесь. Нам только нужна колода карт, но что-то мне подсказывает, что у тебя в грузовике их найдётся несколько.
Я замечаю, как лицо Салли вспыхивает от надежды. Она улыбается, её плечи слегка поднимаются от быстрого, неглубокого вдоха.
Какого чёрта я вообще помогаю ей привлекать его внимание?
— Я, кстати, никогда не играла в покер, — говорит она и смотрит прямо на меня. — Мне бы очень хотелось научиться.
— Он тебя не учил? — Бек явно удивлён.
— Никогда не было интереса, до… вот сейчас.
Она всё ещё смотрит на меня.
Почему, чёрт возьми, я вообще на это согласился?
Я не хочу, чтобы Бек Уоллес разглядывал Салли в этом обтягивающем платье и почти невидимом лифчике. Тем более не хочу, чтобы он её трогал. Или увозил домой.
В какой момент мне придётся отпустить её? В какой момент я должен просто отойти в сторону и оставить их наедине?
Никогда.
По крайней мере, не сегодня.
Может, это делает меня эгоистичным ублюдком, но мне плевать.
Я почти уверен, что если увижу, как Салли уходит с Беком, это меня убьёт.
Я позволяю себе одну ночь.
Одну-единственную ночь, чтобы притвориться, что это свидание настоящее. Что эта девушка — моя. Что она действительно поедет домой со мной. Заснёт в моей постели. Будет произносить моё имя.
Боже, как бы я смог её удовлетворить.
Если бы только она знала.
Это какой-то шаг. Большой шаг, маленький, шаг назад или в правильном направлении — я не знаю.
Знаю только одно: я хочу больше Салли.
И делить её ни с кем не собираюсь.
— Ну что, парни? — Я оглядываю своих братьев. — Готовы испытать удачу?
Сойер залпом допивает виски.
— Я редко выбираюсь куда-то, так что да, считаю себя в деле.
— Буду рад отдать вам все свои деньги, — мрачно бросает Дюк.
Убедившись, что Салли не хочет ещё выпить, я направляюсь к своему грузовику.
Глава 10
Уайатт
НАДО БЫЛО БЫТЬ КОВБОЕМ
Когда я возвращаюсь в амбар с колодой карт в руке, Салли разговаривает с Беком. Картонные края коробки больно впиваются в ладонь, когда я сжимаю её крепче.
Да, я знал, что Салли будет общаться с другими парнями.
Да, это было частью плана.
Нет, я не был готов к этой раскалённой добела вспышке ревности, когда увидел, как она смотрит на него и улыбается, будто он, чёрт возьми, сам лично повесил на небе луну.
Хватит притворяться. Хватит прятаться. Уведи её отсюда и скажи, что чувствуешь.
— Вы собираетесь играть или как? — Я бросаю колоду на стол.
Дюк откидывается назад и указывает большим пальцем в сторону парковки.
— Что там тебя укусило?
— Холод, — бурчу я. И ещё тот факт, что этот дурацкий план, чёрт подери, действительно работает. — Я вот-вот превращусь в тыкву, так что давайте уже начинать.
— Конечно, Золушка, — ухмыляется Сойер.
Мы с Салли встречаемся взглядами.
Я так назвал её во время нашего первого «почти» фальшивого свидания в Рэттлере.
Стараясь не придавать этому слишком большого значения, я сажусь и вскрываю коробку с картами. Краем глаза замечаю, как Бек отодвигает стул для Салли.
— Ой, спасибо, Бек. — Она всё ещё сияет той самой улыбкой, которая выворачивает мне душу наизнанку, когда опускается на место.
Я не могу не заметить, как спокойно она теперь себя с ним чувствует. Нервы, которые выдавали её в Рэттлере, куда-то исчезли.
Это хорошо.
Я твержу себе, что уверенность Салли — это очень хорошо.
Тогда почему мне так чертовски паршиво, когда я на это смотрю? Почему я хватаюсь за ножку её стула и рывком придвигаю её ближе, как какой-то первобытный дикарь, заставляя её взвизгнуть?
Я не из тех, кто открыто показывает, что ему не всё равно. Вернее, мне не всё равно, но я никогда этого не показываю. И уж точно не веду себя так демонстративно.
Но поскольку для моих братьев и самой Салли всё это — просто игра, я в безопасности.