Она не выглядит расстроенной или злой, не похоже, что жалеет о случившемся. Мы ведь почти не пили. Просто немного повалялись, поцеловались. Если бы это была любая другая девушка, я бы даже не задумывался об этом. Мы уже давно не восьмиклассники.
Но с Салли... с ней всё иначе.
Потому что это действительно что-то значит.
Мы пересекли черту, которую я думал, мы никогда не пересечём. Я признался ей в вещах, о которых раньше не смел даже заикнуться. Пусть не словами, а губами, телом, руками. Но Салли умная. Она не могла не понять, что мне всё это было чертовски важно.
Между нами зависает неловкая пауза, и я лихорадочно ищу, что бы сказать.
Сыграть безопасно, завести пустой разговор? Сделать вид, что ничего не случилось?
Или прыгнуть в эту бездну с головой, сказать лучшей подруге, что я влюблён в неё уже больше десяти лет? Попросить её остаться у меня сегодня, завтра и вообще навсегда?
— Значит, насчёт вчерашнего... — Салли смотрит на меня, поглаживая свободной рукой своё бедро.
Я усмехаюсь.
— Рад, что ты хочешь поговорить, потому что я тоже.
— Мне понравилось, — вдруг выпаливает она. — Каждая минута, Уай. Мне понравилась каждая, блядь, минута. Ты… всё… ты в этом так чертовски хорош. Вот зачем я пришла. Я просто хотела сказать, что мне было так легко, так спокойно. Я ни на секунду не ушла в себя, не застряла в мыслях. И это было… освобождающе, даже не знаю, как описать.
Ну всё. План держать себя в руках накрылся.
Я выдыхаю — огромный, полный облегчения вздох, пока сердце носится по груди, как надутый до предела воздушный шар.
Салли не просто понравилось со мной целоваться.
Она, блядь, была в восторге. И она не боится сказать мне об этом. Значит, и мне нечего бояться.
К чёрту осторожность. Если она даёт мне шанс — я его беру. Последствия разберу потом.
— Ты просто потрясающий, — продолжает она. — Не знаю, было ли тебе так же хорошо… Мне кажется, я поставила тебя в неудобное положение или даже… давила на тебя…
— Ты правда не поняла, насколько мне это понравилось? — Я медленно делаю глоток кофе, словно речь не идёт о том, что моя лучшая подруга так сильно меня возбудила, что я кончил прямо в штаны. — Поверь, я был абсолютно за. Ты была не просто хороша, Сал. Ты была великолепна.
Щёки Салли заливает румянец, и она снова улыбается.
— Правда?
— Абсолютно. И я хочу повторить. Если ты тоже этого хочешь.
Её глаза расширяются.
— Ты серьёзно?
— Если ты этого хочешь.
— Хочу, да.
— Тогда одно условие.
— Какое?
— Больше никакого Бека Уоллеса. Если ты хочешь, чтобы я научил тебя выбрасывать лишние мысли из головы, — пожалуйста. Но практиковаться ты будешь только со мной.
Когда она вернётся в Нью-Йорк, она может делать что захочет. С глаз долой — из сердца вон. Но пока она в Хартсвилле, она будет только со мной.
Салли отводит взгляд, её ресницы дрожат.
— Меня это устраивает. Всё… нормально.
— Точно? Я не хочу заставлять тебя делать что-то, что…
— Я точно уверена, Уайатт. — Она смотрит мне прямо в глаза. — Я очень хочу.
— Отлично. Тогда ещё одно условие.
Сердце колотится.
— Обещай мне, что, когда всё это закончится, мы останемся друзьями.
Потому что это закончится. Должно закончиться.
Но я не буду думать об этом сейчас.
Сейчас я притворюсь, что января не существует. Что ноябрь и декабрь будут длиться вечно, и мне не нужно бояться отдаться этому чувству полностью.
Салли никуда не уедет.
— Ой, Уай, ну это даже не обсуждается. — Она берёт меня за руку, её ладонь тёплая от стакана с кофе. — Ты мой лучший друг в мире. Когда я вернулась домой прошлой ночью, я вообще не могла уснуть. Я была такая… взволнованная. Счастливая. И всё думала, было ли это так хорошо, потому что мы уже друзья, понимаешь? Между нами есть комфорт, которого у меня никогда ни с кем не было.
Я пожимаю плечами, а сердце снова начинает колотиться.
— Как бы там ни было, мне хочется верить, что мы взрослые люди. Что подходим к этому с открытыми глазами. Продолжай говорить со мной, ладно?
А может, просто может… я наконец-то смогу по-настоящему поговорить с тобой.
— Будто я могла бы остановиться. — Салли сжимает мою руку. — Спасибо, Уай. Тебе ведь совсем не обязательно помогать мне становиться увереннее…
— Но я хочу.
Ветер бросает несколько выбившихся прядей ей на лицо. Я выпускаю её руку, чтобы аккуратно заправить волосы за ухо. Надеюсь, она не заметит, что мои пальцы дрожат.
Я не могу поверить, что всё это происходит.
— Позволь мне.
Её взгляд становится расфокусированным, будто затуманенным. Низ живота охватывает жар.
— Хорошо, — тихо говорит она.
Я не собираюсь терять время.
У меня чуть больше месяца, чтобы показать Салли, как с ней должен обращаться настоящий мужчина.
Пять недель (но кто считает?), чтобы насытиться ей перед тем, как придётся отпустить.
И раз уж на то пошло, надо удостовериться, что мы понимаем друг друга правильно. Салли просто хочет развлечься, расслабиться. Если мы перейдём ещё одну грань — кто-то пострадает.
Этим кем-то буду я. Я всё равно окажусь разбит, как бы всё ни закончилось.
Но я всё равно выталкиваю из себя вопрос:
— Только секс, да?
Салли моргает.
Пульс глухо отдаётся в висках.
Попроси меня о большем. Прошу тебя, Господи, попроси меня обо всём — и я отдам тебе это.
Но она просто кивает.
— Только секс. Да.
— Ну ладно тогда.
Я шлёпаю себя по бедру, стараясь не обращать внимания на внезапную боль в груди.
— У тебя сегодня много дел?
— Да. Вышел новый журнал, который мне нужно прочитать, и хирург, которым я восхищаюсь, выпустил новый выпуск подкаста. Плюс, я уже черт знает сколько не стирала. И папа всегда на вызове, так что мне хочется быть рядом, если вдруг понадобится помощь. — Она прикусывает губу. — Но если ты дашь мне повод всё отменить, я, конечно, соглашусь.
— Ну, например… — Я делаю вид, что обдумываю её слова, а сам снова беру её за руку. — Тебе нужно помочь мне осмотреть стадо. Погода хорошая, а вчера я видел, что пара тёлок зависла у края загона. Надо проверить, что они не заболели.
— Звучит серьёзно.
— Нет. Но это хороший повод прокатиться.
Её губы трепещут в сдержанной улыбке.
— Какого рода поездка?
— Любого, какого захочешь, сахарок.
Она закатывает глаза.
— Боже, ты ходячий сборник пошлых фраз.
— Это не фраза, если это правда.
Её глаза вспыхивают.
— Окей, теперь я вообще не понимаю, шутишь ты или нет.
— Допивай кофе, — я киваю на стакан у неё в руке, — и узнаешь.
Глава 14
Салли
ДРУЗЬЯ ДЕЛАЮТ ВСЕ ЛУЧШЕ
— Раз ты теперь азартная девушка, — говорит Уайатт, продевая поводья сквозь пальцы в кожаных перчатках, — как насчёт того, чтобы устроить гонку на деньги?
Я сижу верхом на Пенни — медно-рыжей кобыле, которая полностью оправдывает своё имя. Каждый раз, когда я приезжаю на ранчо «Лаки-Ривер», я катаюсь именно на ней. Мы с Уайаттом оседлали лошадей в конюшне и теперь выезжаем в ослепительное осеннее утро.
— Мы вчера забыли забрать свой выигрыш, да? — улыбаюсь я.
Прищурившись от солнца, Уайатт чуть приподнимается в седле, чтобы залезть в передний карман. Я невольно ловлю себя на том, что смотрю на его бёдра, плотно обтянутые выцветшим, давно разносившимся денимом его джинс.
В голове вспыхивает картинка — напряжённые мышцы его бёдер, когда он вонзается в меня, его горячее дыхание у моего уха, шёпот: «Только ты, Солнце. Ты — единственная, кого я хочу».