Колеблюсь. Это её отпугнёт?
Нет. Судя по тому, насколько она была увлечена прошлой ночью, Салли понравится, если её оргазм будет с элементами игры. Она храбрее, чем все думают.
Я внимательно изучаю её.
Я встаю за открытой дверью, чтобы Салли не увидела меня, когда войдёт. Прислоняюсь спиной к стене, готовлю лассо. Провожу кончиком пальца по гладкой, почти как хлыст, текстуре верёвки. Её привычность немного успокаивает.
Она заходит через минуту, проходит мимо меня, даже не замечая. Я позволяю себе просто посмотреть на неё. Тонкие пряди волос, прилегающие к бледной коже шеи. Стетоскоп, небрежно переброшенный через затылок. Тонкая талия, плавно переходящая в округлые бёдра и соблазнительную задницу.
Салли поворачивает голову, оглядывается в поисках меня, и у меня перехватывает дыхание. Полные губы, умные глаза, обрамлённые самыми длинными и тёмными ресницами, которые я когда-либо видел.
Чёрт возьми, она красивая.
Как можно тише я отталкиваюсь от стены и поднимаю лассо в воздух. Подняв руку, веду верёвку в медленном, ленивом круге. Я хочу поймать Салли, но уж точно не хочу причинить ей боль. Если только она сама этого не попросит.
Когда до неё остаётся шагов десять, я отпускаю лассо. Она слышит звук, но не успевает осознать, что происходит, как петля опускается ей на голову и плечи. Я делаю резкий, уверенный рывок, затягивая верёвку поперёк её груди.
Чёрт, я хорош.
— Уайатт! — вскрикивает она, распахивая глаза и бросая на меня быстрый взгляд через плечо.
Я захлопываю дверь амбара гулким стуком. Собирая верёвку в руках, медленно двигаюсь к ней.
— Ты никуда не денешься, Солнце.
На её губах появляется едва заметная улыбка, в щеке проступает ямочка.
— А как же лошадь?
— Лошади в порядке. Мне просто нужно было выманить тебя сюда.
— А. Значит, это очередной урок?
— Тот самый, по Тоби Киту.
Она улыбается, но теперь эта улыбка затрагивает и её глаза.
— Значит, к концу занятия я научусь ловить лассо и ездить верхом, да?
Я подхожу к ней сзади. Держа верёвку натянутой, наклоняюсь и целую её в шею.
— Если это слишком...
— Не слишком, — выдыхает она. — Но если вдруг... кто-то...
— Поймает нас? — я прикусываю её кожу, и она запрокидывает голову, давая мне ещё больше доступа. — Знаю. Значит, стоит сделать так, чтобы это того стоило, да?
Она выгибает спину, прижимаясь задом к моим бёдрам.
— Да. Так что же мне нужно будет оседлать?
Разумеется, ей это нравится. Разумеется, она подыгрывает.
Мне конец.
— Мою руку, — говорю я, проводя большим пальцем по её подбородку. — Мой рот. — Поворачиваю её голову и направляю её губы к своим. — Всё, что тебе нужно, чтобы добраться туда, куда ты хочешь.
Я целую её. Моя верхняя губа зажата между её, а её язык скользит по краю моих открытых губ.
Эта женщина. Эта чёртова женщина. Она не только учится просить то, что хочет, но и брать это. И все эти уроки — мои. Мои. Парня, которого никто не воспринимает всерьёз. Парня, который, по мнению окружающих, никогда не будет достоин Салли Пауэлл.
Но, похоже, сама Салли считает, что в этом деле я, чёрт возьми, хорош.
И вот так просто я уже твёрдый.
На этот раз я даже не пытаюсь это скрыть. Я прижимаюсь к её спине, чувствуя каждой клеточкой, как мягка она там, где изгибается её поясница.
Салли протягивает руку назад, пробирается между нами и сжимает мой член.
— Что я могу сделать, Уай? — тяжело дышит она. — Покажи мне, как доставить тебе удовольствие. Я хочу доставить тебе удовольствие.
Она резко вздыхает, когда я дёргаю верёвку.
— Как насчёт того, чтобы я показал, как сам собираюсь доставлять тебе удовольствие? Ведь я уже это делаю, разве нет? Верёвка на твоих сиськах?
— Боже, у тебя такой грязный рот.
— Так точно, мэм. — Кладу ладонь ей на грудь, скользя внутрь расстёгнутой рубашки. — Скажи мне, что ты собираешься его занять.
Салли, чертовски умная, и тут же улавливает мой намёк.
— Я... да, я... у меня есть кое-какие идеи.
— У меня тоже. Меня заводит... — я толкаюсь вперёд, — ...что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. А я хочу тебя, Солнце. До чёртиков.
Она сжимает мой член через джинсы.
— Я хочу тебя, Уай. Я не могу... Я всю ночь думала о вчерашнем...
Я рычу и вгрызаюсь в её шею, как вампир. В тот же момент сжимаю её грудь, сдвигая верёвку пальцами, чтобы ущипнуть её сосок сквозь ткань лифчика. Она вскрикивает снова, громче.
— Если закричишь и нас поймают...
— И что ты тогда сделаешь? — Она уже двигает ладонью вверх-вниз, поглаживая мой член сквозь джинсы. — Может, тебе стоит занять мой рот чем-то другим?
Волна жгучего желания пронзает меня, когда эта мысль обретает форму.
Я опускаю Салли на колени. Связываю ей руки за спиной.
Хватаю её за голову, вгоняю свой член ей в рот, вбиваясь так глубоко, что её глаза закатываются. Двигаюсь без пощады, пока не кончаю. Она проглатывает всё, до последней капли. Когда я наклоняюсь и целую её в губы, она шепчет: Обожаю твой вкус.
А если бы я действительно был с ней настолько груб? Я бы напугал её? Или завёл ещё сильнее? И что бы она сказала, если бы увидела татуировку у меня на бедре?
— О, детка, в этом можешь не сомневаться. — Я проводжу большим пальцем по её соску. Он напрягается под кружевом лифчика — крошечный, идеальный, до боли нежный. Салли перехватывает дыхание. — Дай мне показать, как это делается.
Я слегка сжимаю его и целую её в шею, одновременно расстёгивая её рубашку. Кончиками пальцев провожу по обнажённой коже живота. Она вздрагивает, живот втягивается, а из её губ вырывается приглушённый стон.
— Вот так. Продолжай говорить мне, что тебе нравится. — Я сильнее прижимаюсь к ней своим членом. — Чувствуешь, как меня это заводит? Не останавливайся.
Она стонет снова, когда я расстёгиваю пуговицу на её джинсах и спускаю молнию. Теперь она дышит чаще, её бёдра двигаются в такт моему возбуждённому телу, и мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы трение не свело меня с ума.
Потому что потерять контроль означало бы одно — развернуть Салли, нагнуть её через ближайшую вешалку для попон и взять её без всяких преград.
Это было бы похоже на признание, что я хочу от неё куда больше, чем просто секс.
Я — животное. Она — ангел. Мне надо держать себя в руках.
Но она делает это чертовски сложным.
Я скольжу рукой внутрь её джинсов и натыкаюсь на хлопковые трусики с кружевной отделкой. Сердце пропускает удар. Почти такие же, какие были на ней в тот день двенадцать лет назад, когда мы купались голышом.
Тогда я мечтал оказаться у неё между ног.
Не верится, что теперь я наконец-то там.
Мои пальцы дрожат, когда я прижимаю их к её киске через ткань. Она горячая. Ткань темнеет от влаги, пока я продолжаю нажимать, осторожно раздвигая её губки.
— Уайатт... Боже... — Она откидывается спиной к моей груди.
Я веду кончиком пальца по её клитору, сквозь тонкий хлопок.
— Тело не врёт, да? Я тебя завожу.
— Конечно ты... Ох. Да. Ещё. Пожалуйста.
Я засовываю палец под резинку её трусиков и стискиваю зубы, ощущая подушечками ничего, кроме гладкой кожи. Тяну ткань, зацепив её за сустав.
— Это что ещё такое? — рычу я. — Ты бреешься?
— Да. Обычно нет, но... подумала, что это может быть забавно. Не знаю...
— О, Солнце, ты знаешь. — Я провожу пальцем вверх-вниз, натягивая ткань, так что она застревает между её губками. Костяшка скользит по гладкой коже. Мой член буквально стонет от мучений. — Ты, чёрт возьми, знаешь больше, чем показываешь.