Голова Салли выныривает в паре метров, её карие глаза горят.
— За что?! — булькаю я.
— За то, что ты козёл. — Она окатывает меня водой. — Что случилось с обещанием не смотреть?
Я брызгаюсь водой в ответ.
— Я... просто хотел убедиться, что ты в порядке.
— Заткнись.
— Сама заткнись. — Я снова брызгаюсь.
Она качает головой, легко двигаясь в воде, её тело мягко изгибается в такт гребкам.
— Почему ты такой?
— Потому что.
Салли улыбается.
— Потому что скучаешь по мне?
Больше, чем ты можешь себе представить.
— Иногда.
— Только иногда?
— А ты скучала по мне?
Я где-то на заднем плане осознаю, что этот разговор стал... флиртом.
И это сбивает с толку. И это охрененно. И сбивает с толку.
Мы всегда так разговаривали, а я просто не замечал? Или что-то изменилось?
— Иногда, — отвечает она, её губы дёргаются в едва заметной ухмылке.
Меня резко охватывает желание поцеловать её.
Я даже не успеваю осознать это, не успеваю нырнуть и утопиться, чтобы не натворить глупостей…
Салли делает это за меня.
Ну, топит меня.
Она кладёт руки мне на плечи и с силой прижимает вниз. Она поднимается из воды, пока я сопротивляюсь, смех разливается у меня по рёбрам.
Последнее, что я вижу перед тем, как уйти под воду — это как её соски проступают через мокрый лифчик.
Святые угодники.
Я слышу её смех, и несмотря на страх, что я, кажется, внезапно влюбляюсь в свою лучшую подругу, меня накрывает ослепительное тепло.
Пытаясь не наглотаться воды, я представляю солнечный взрыв внутри себя.
Вот так чувствуется прикосновение Салли. Вот так чувствуется её смех. Вот так чувствуется её любовь.
Не думая, я хватаю её за талию и утаскиваю под воду вместе с собой.
Она твёрдая и мягкая одновременно. Чертовски мягкая. Я жду, когда она оттолкнёт меня. Жду, когда разожмёт мои пальцы. Но она не отталкивает. Наоборот. Она кладёт руки мне на талию, её мизинцы цепляются за мою кожу. Моё тело вспыхивает от контакта, но дальше мы не идём. Мы просто держимся друг за друга под водой.
Один миг.
Другой.
Я перебираю ногами, не давая нам уйти слишком глубоко.
Тишина успокаивает, хотя жар, пульсирующий во мне, говорит о совершенно другом. Хотя знание, что что-то изменилось, что всё изменилось, продолжает прокручиваться у меня в голове без остановки.
Только когда я чувствую, что вот-вот лопну от нехватки воздуха, Салли мягко толкает меня вверх.
Мне не нужна помощь, но я всё равно принимаю её, не отпуская её руки, чтобы поднять вместе с собой.
Мы выныриваем, тяжело дыша.
Свет отражается в каплях воды на её ресницах, подчёркивает полноту её губ. В груди резко что-то проваливается. Она чертовски красивая.
— Я скучаю по тебе, — срывается с губ, прежде чем я успеваю себя остановить. — Каждый грёбаный день, Салли. Я боюсь, что ты забудешь меня.
Я сглатываю, в груди всё сжимается.
— Я рад, что ты живёшь своей мечтой, правда. Но жизнь… всё стало другим, понимаешь? Мои родители умерли. И только сейчас, с тобой, мне впервые кажется, что я сам тоже не умру.
Она моргает, её глаза мгновенно наполняются слезами.
Её руки медленно скользят вверх, сползают с моего торса, обвивают мою шею.
Мы плывём, ноги невесомо касаются друг друга под водой, пока она притягивает меня в объятия.
Мозг отключается, когда её грудь прижимается к моей.
А сердце останавливается, когда горячие слёзы скатываются ей по щекам, пропитывая моё плечо.
— Ты не умрёшь, — её голос дрожит. — Я не позволю тебе.
Сжимает меня крепче.
— Я тоже скучаю по тебе, Уайатт. Иногда... Господи, в школе мне так одиноко, и мне так хочется вернуться на ранчо, к тебе, что я просто не могу заснуть.
Мой пульс срывается с катушек. Она скучала по мне так же, как я скучал по ней. Где-то глубоко внутри я действительно боялся, что она забудет обо мне. Что влюбится в какого-нибудь придурка из братства и никогда не вернётся.
— Тебе нужен сон, если ты хочешь продолжать гнуть свою линию, Сал.
Мой голос изменился. Стал глубже. Грубее.
Салли отстраняется, её нижняя губа оказывается зажата между зубами, пока она внимательно ищет что-то в моём лице.
— Я прекрасно справляюсь, — шепчет она. — Именно поэтому мои профессора разрешили мне перенести экзамены.
— Ты правда не обязана была приезжать.
— Ты правда думаешь, что я бы оставила тебя одного, справляться с этим?
Всё внутри меня тает.
Я сжимаю её ещё крепче, борясь с невыносимым желанием прижаться губами к её горлу.
— Ты как солнце, знаешь? — мой голос почти ломается. — Звучит тупо, но это правда. Когда ты рядом, мне всегда становится легче.
Она сглатывает, громко.
— Я всегда буду твоим солнцем, Уайатт.
Я должен остановиться. Я должен поблагодарить её за то, что она такая добрая. Должен выйти из воды, одеться, отвезти её домой. Я в состоянии сесть за руль. Алкоголь уже выветрился.
Но когда я пытаюсь разжать руки, я не могу. Когда хочу сказать, что нам пора, я не говорю. Каждая клетка моего тела кричит: «Не отпускай её. Оставь её здесь. Сделай её своей.»
И вот в этот момент я понимаю, что влюблён в неё.
Может, это говорит горе. Может, это ощущение её тела в моих руках.
Но в глубине души я знаю правду. Я, возможно, любил её всё это время. Просто осознал это только сейчас. И именно потому что я люблю её, я должен её отпустить.
Я не целую её. Я не закидываю её на плечо, не выношу из воды, не укладываю на заднее сиденье грузовика. Я не говорю ей, что чувствую. Вместо этого я натягиваю улыбку. Разжимаю пальцы, убирая руки с её талии.
— Пошли, Солнце. — Я делаю шаг назад, сердце глухо колотится в рёбрах. — Темнеет. Надо отвезти тебя домой.
Глава 1
Салли
КОРОЛЬ ЧЕРВЕЙ
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ — НОЯБРЬ
Пялясь на ковбоя через барную стойку, я думаю только об одном — чёрт, как же я скучала по этому.
Сильные, загорелые, покрытые татуировками предплечья с рельефными мышцами и пересекающими их крупными венами — есть.
Шляпа Stetson и поношенные джинсы Wranglers, дополненные чистой белой футболкой, натянутой на широкую грудь и подчёркивающей огромные бицепсы — есть.
Щетинистая, неприлично привлекательная ухмылка — есть.
Сердце замирает, когда он отрывается от разговора с роскошной блондинкой, сидящей рядом, и поворачивает эту ухмылку ко мне. Этот ковбой — полная противоположность занудных, самодовольных парней, с которыми я училась в университете и ветеринарной школе, и мне это чертовски нравится.
Может, именно поэтому у меня самая долгая в жизни засуха в сексуальном плане. До этого лета я просто не проводила время с ковбоями.
Ковбои, среди которых я выросла, щедрые и честные до неприличия. Они говорят то, что думают, и не играют в игры. С ними никогда не чувствуешь себя неуверенно, не возникает ощущения, что ты просишь слишком много или что ты недостаточно милая или крутая. Пожив в разных местах за годы учёбы, я поняла, насколько редки такие мужчины.
Ковбой за стойкой поднимает два пальца в небрежном приветствии.
— Привет, Солнце.
Я с трудом улыбаюсь, чувствуя, как лицо заливает жар.
— Привет, Уайатт.
Казалось бы, за столько лет я уже должна была выработать иммунитет к безумной привлекательности своего лучшего друга. Хотя за последнее десятилетие я чаще отсутствовала в Хартсвилле, чем была здесь. Мы с Уайаттом дружим уже… Господи, больше двадцати лет. Он должен быть мне как брат.