Его глаза остаются прикованы к моим, пока я делаю глоток, а затем он. Я не большой знаток вина, но в ветеринарной школе мы с соседками по комнате выпили его немало. То, что мы покупали в супермаркете, было не таким уж плохим, но и хорошим его не назовёшь.
А вот это вино? Это великолепно. Яркий, насыщенный вкус взрывается у меня на языке. Единственное, как я могу его описать — фруктовая божественность, от которой хочется облизать бокал.
— Чёрт.
Уайатт ухмыляется.
— Я хорошо начал?
— Ты же понимаешь, что тебя и так ждал успех, да? Не обязательно было выкладываться на полную.
— Но я хотел.
Серовато-голубой свет из окна отражается в его радужках, делая их почти прозрачными, цвета техасского неба на рассвете.
Я скольжу ладонью по его шее, наклоняюсь, закрываю глаза и целую своего мужчину.
Уайатт Риверс — мой мужчина. Пока что.
Я скольжу языком в его рот и чувствую вкус вина. Наши языки находят общий ритм, и поцелуй становится глубоким, медленным, томительным — от него у меня грохочет пульс и сжимается сердце.
Разве с Уайаттом когда-нибудь могло быть достаточно времени?
Я хочу его навсегда.
Я хочу, чтобы меня целовали вот так — навсегда.
Уайатт рычит, смещая бедра так, чтобы плотнее прижаться ко мне, его рука ложится мне на щёку, а губы впитывают мои. Жар разливается между ног, собирается в бёдрах, животе, под коленями.
— Ты… — Уайатт едва касается моих губ, прежде чем прервать поцелуй. — …очень усложняешь мне задачу, доктор Пауэлл.
Я трусь носом о его, потому что теперь я просто делаю то, что хочется, не думая, слишком ли это или недостаточно.
— Ты когда-нибудь занимался любовью до ужина на первом свидании, мистер Риверс?
— И сегодня не начну. На диван, Солнце. Живо.
Но его пальцы ещё какое-то время задерживаются у меня на лице, пока я, ухмыляясь, делаю шаг назад и отпиваю ещё вина.
Я падаю на диван, а Уайатт присаживается перед камином. Когда он двигается, его клетчатая рубашка натягивается на плечах, пока он подкладывает в топку ещё поленьев, чиркает спичкой, ожидая, когда огонь схватится.
Как настоящий ковбой, Уайатт отлично умеет разжигать — и тушить — огонь. Этот вспыхивает мгновенно, языки пламени взмывают вглубь камина. Комнату наполняет уютный запах горящего дерева. Уайатт выключает верхний свет, и меня тут же окутывает кокон из мерцающего света и танцующих теней.
— Ты и правда знаешь, как создать атмосферу, — говорю я, оглядываясь по сторонам.
Уайатт ухмыляется.
— У меня есть скрытые мотивы.
Я смеюсь, узнав свои же слова — те самые, что сказала ему, когда уговаривала быть моим фальшивым парнем на вечеринке.
— Я на это и надеялась.
Уайатт направляется на кухню, берёт доску с закусками и ставит её передо мной на журнальный столик.
— Голодная?
— Очень. — Я сажусь прямо. — Это выглядит потрясающе.
— Ешь. А я быстренько проверю рагу.
Я моргаю.
— Ты готовишь рагу?
— Точнее, рагу твоей мамы. Я сказал ей, что помню, как ты его любила, и она показала мне, как его приготовить. Подумал, это будет хорошим вариантом для свидания — вся подготовка уже была закончена к твоему приходу.
Я снова моргаю. Чёрт, я правда сейчас расплачусь?
— Ты безжалостен.
— Звучит так, будто это плохо.
— Это лучшее, что может быть.
Я залпом допиваю вино, ставлю бокал на стол и поднимаюсь.
— Чем помочь?
Уайатт только качает головой.
— Сиди жопой на месте и ешь.
— Точно?
Он хватает прихватку с кухонной стойки.
— Я знаю, что делаю… наверное.
— Знаешь, я всё равно займусь с тобой сексом, даже если не знаешь.
— Я в курсе.
Он снова ухмыляется, открывая духовку, и весь его вид — от ремня до потёртых джинсов и клетчатой рубашки — воплощение ковбойского обаяния.
Ковбой, который умеет готовить.
Я пью вино, наслаждаюсь вкуснейшими сырами и смотрю, как Уайатт управляется на кухне. Он отпускает непристойную шутку, пока перемешивает салат. Перемещает кастрюлю с картофельным пюре на плите. Раскладывает столовые приборы. А когда подходит за закуской, я уже держу для него готовый крекер с мортаделлой, мягким голубым сыром и каплей местного мёда.
— Открывай, — говорю я.
Ухмылка снова вспыхивает.
— Есть, мэм.
Я кладу крекер ему в рот, и он с преувеличенным стоном падает рядом со мной на диван.
— Ладно, Молли действительно разбирается в этом.
— Конечно, так и есть. Безумно, как сильно она всё изменила здесь. Не пойми меня неправильно, мне всегда нравилось проводить время с вами на ранчо. Но теперь, когда Молли в деле, тут столько всего интересного происходит.
— Прогресс, конечно, впечатляющий, — соглашается Уайатт.
— Ты должен быть невероятно горд за ту работу, что вы проделали.
Он кивает, отпивая вино.
— Я горжусь многими вещами, что происходят сейчас.
Его взгляд встречается с моим, и сердце тут же срывается в бешеный ритм.
Мы сидим, перекусываем и болтаем обо всём и ни о чём. От вина у меня лёгкое, приятное опьянение, но ещё сильнее кружит голову то, как естественно и легко Уайатт прикасается ко мне. Его ладонь ложится мне на бедро. Он стирает крошку с уголка моих губ. Разминает икру, когда я жалуюсь на потянутую мышцу.
Час пролетает мгновенно, и вдруг таймер на его телефоне начинает звенеть.
— Похоже, ужин готов. — Уайатт даёт моему бедру последнее, твёрдое сжатие, отчего кровь тут же бросается в голову. — Дай-ка я достану рагу из духовки…
— А я помогу разложить еду по тарелкам. И налью ещё вина.
— Я хочу, чтобы ты расслабилась, Сал.
— А я хочу помочь. Давай. Нам будет весело вместе на кухне, тем более это даст мне шанс лапать тебя.
Он поднимает брови.
— Мне нравится, когда ты меня лапаешь.
— Ох, красавчик, а мне нравится, когда ты лапаешь меня.
Кухня маленькая, и мы постоянно сталкиваемся друг с другом, когда открываем ящики и тянемся к шкафчикам.
— Извини, — говорит Уайатт, когда его рука случайно задевает мою грудь, пока он тянется за деревянной ложкой. — Хотя, стой… нет, не извиняюсь.
Я сжимаю его задницу, пока тянусь за коробкой спичек у раковины.
— Как неприлично с моей стороны.
Его рука скользит между моих ног, пока я зажигаю свечи, средний палец медленно проводит по шву джинсов. Я замираю, едва дыша.
Уайатт усмехается.
— Очень неприлично.
— Очень.
— Мне, наверное, стоит остановиться.
— Наверное, стоит.
Он нажимает пальцем прямо туда, где пульсирует тепло, и перед глазами у меня вспыхивают звёзды.
— Напомни, почему мы сначала ужинаем?
— Потому что ты так сказал? — выдыхаю я.
Мышца на его челюсти дергается.
— Ночь будет долгой. Тебе нужны силы, Солнце. Давай есть.
Он отодвигает мой стул, и я на мгновение просто смотрю на него.
— Что? — его голос звучит хрипло. — Молли меня хорошо натренировала. Я попросил её научить меня, как быть хорошим парнем, и вот теперь я, чёрт возьми, просто отличный парень, не так ли?
Он такой самоуверенный, что это просто невыносимо. Такой чертовски милый, что я не могу с этим справиться. Он назвал себя моим парнем.
Сердце замирает на несколько ударов, пока я осознаю это. Мне безумно нравится мысль о том, что я его девушка.
Я провожу указательным пальцем по его губам.
— Ты и тут брал уроки, да?
— Мне ещё многому предстоит научиться, — в его глазах что-то вспыхивает.
Я сажусь, и он задвигает стул.
Смотрю на тарелку с потрясающе выглядящей едой передо мной.