Он тихо выругивается, чувствуя, насколько я мокрая.
— Думала обо мне, да?
— Естественно, — выдыхаю я.
— Отлично.
Мысль о том, что нас могут застукать — что мои родители спят всего в нескольких метрах отсюда, — одновременно пугает и возбуждает до безумия.
Я чувствую себя распутной. Грязной даже. И мне это нравится.
Мне нравится ещё больше, когда Уайатт наваливается на меня, раздвигая мои ноги коленом.
Без прелюдии. Без лишних игр. Он подтягивает моё колено к себе на бедро и прижимает свой горячий, влажный кончик к моему входу. Я чувствую, как капля его смазки касается меня, и в тот же миг он весь напрягается и вбивается в меня одним мощным, безжалостным толчком.
Наполняющее ощущение почти невыносимо. Но Уайатт не даёт мне времени привыкнуть. Вместо этого он цепляется одной рукой за изголовье кровати, а второй зажимает мне рот, двигаясь во мне медленно, но яростно, вынуждая меня сжимать пальцы на ногах, подавляя стон.
— Издай хоть один гребаный звук, — шепчет он. — Я бросаю тебе вызов, Солнце. Я бросаю тебе вызов, чтобы нас поймали. Как ты думаешь, что бы сделал твой папочка, если бы увидел нас такими? Его милую маленькую девочку жестко трахает ее настоящий папочка, и ей это нравится.
Я кусаю его ладонь. Он издает тихий смешок, устраиваясь на мне всем телом. Его огромный вес прижимает меня к матрасу. Я едва могу дышать.
Я люблю это.
Я обожаю это чувство — быть окружённой, быть полностью в его власти. Да, я в руках Уайатта. Но он никогда не причинит мне боль.
Он всегда будет беречь меня. Нас.
И, боже, я люблю его за это.
Я люблю тебя, люблю тебя, я останусь ради тебя — беззвучно повторяю я в такт его движениям.
На пике толчка он поворачивает бёдра, и его лобковая кость прижимается к моему клитору. Мои бёдра сами тянутся вперёд, ищут, требуют.
Этот голод меня убивает.
Уайатт наклоняется и берет мой сосок в рот. Жаркий, почти болезненный разряд желания пронзает меня, когда он прикусывает его, а затем успокаивает медленными, ленивыми движениями языка. Я стону.
Он замирает.
— Мне что, засунуть свой член тебе в рот, чтобы ты заткнулась? О да, Солнце. Именно так. Раз не можешь слушаться и быть тихой, я заставлю тебя быть тихой.
Я не успеваю даже осмыслить его слова. В следующее мгновение Уайатт выходит из меня и опускается на колени между моих ног, держа себя в руке.
— Вставай, — шепчет он.
Я колеблюсь.
— Вставай, Салли. Лицом ко мне. На четвереньки. Я не шучу.
Мне очень нравится, когда он командует. Я делаю, как он сказал, переворачиваюсь и поднимаюсь на руки и колени, глядя ему в глаза. Опираясь на левую руку, я протягиваю правую, находя его.
— Да, папочка, — шепчу я.
Мои глаза уже привыкли к темноте, и я вижу, как его ноздри раздуваются, когда я обхватываю его член и медленно, крепко сжимаю, двигаясь так, как он меня научил.
— Скажи ещё раз. Назови меня так снова.
Он толкается в мою ладонь.
— Да, папочка.
— Чёрт, — тяжело дышит он. — Вот так, хорошая девочка. А теперь возьми меня в рот. Ты знаешь, как это делать, Солнце. Покажи мне, чему ты научилась.
Резко втянув воздух, он проводит рукой вдоль моего позвоночника. Его пальцы скользят между моих ягодиц и находят мою мокрую киску.
Он засовывает свой член мне в рот одновременно с тем, как вводит в меня пальцы. Я задыхаюсь, мое тело дергается, но он не унимается. Теперь он обводит пальцами мой клитор. Он кончает мне в рот.
— Ты выглядишь такой красивой, когда мой член засунут тебе в глотку, — шепчет он. — Так чертовски красиво.
О Боже, я в агонии.
Я так сильно хочу кончить, я так сильно возбуждена, что мне буквально больно.
Он хватает меня за волосы и тянет за них. Хватает за грудь и щиплет за сосок.
Я кончаю. Его член все еще у меня во рту, заглушая мой крик, когда меня накрывает ударная волна.
— Никогда больше, — стонет он, кончая мне в рот секундой позже. — Я больше никогда не позволю тебе спать ни в чьей постели, кроме моей.
Глава 27
Уайатт
ЭТИ СЧАСТЛИВЫЕ ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ
— Подожди, подожди. Ты только что сказал, что жаришь курицу? — Салли с порога смотрит на меня с недоверием. Она всё ещё в куртке и сапогах, в руке бумажный пакет.
— Я теперь готовлю, помнишь? — Улыбаясь, я приседаю и заглядываю в духовку. — Пахнет офигенно.
— Пахнет потрясающе. Но ты же знаешь, мама...
— Готовит ужин в Новом доме. Я в курсе. Но мне хотелось побыть с тобой наедине сегодня, так что я решил устроить ужин здесь.
Салли моргает. Щёки у неё раскраснелись от холода.
— Мне нравится эта идея.
— Я так и думал. Иди переоденься. — Киваю в сторону нашей спальни. Да, теперь, когда её вещи лежат в моём комоде и у неё есть любимая сторона кровати, это наша комната. Не совсем понимаю, как сказать ей об этом, но мы к этому придём. — Я открою вино. Кажется, вышла новая серия Криминалистов.
Она улыбается. У меня внутри всё замирает. Моя милая девочка просто помешана на мрачных документалках про преступления, и я обожаю смотреть их с ней каждый вечер.
— Отлично. Сейчас вернусь.
— Не торопись, Солнце.
— Спасибо, красавчик. Это... — она сглатывает, — такой приятный сюрприз.
Чего я не говорю Салли? Что я готовлю знаменитую «курицу для помолвки» по рецепту Ины Гартен — ту самую, которую, говорят, Эмили Блант приготовила перед тем, как Джон Красински сделал ей предложение.
Пытаюсь ли я таким образом притянуть это в свою жизнь? Возможно.
Хочу ли я сделать Салли предложение? Безусловно. Я знаю, что она уедет, но разберёмся с этим позже.
Кто я вообще такой, думаю я, открывая вино, и что же я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить это?
Как и обещал, я забрал Салли первым делом утром после того, как навестил её в доме её родителей. С тех пор она живёт у меня, уже полторы недели. Всё время, когда мы не работаем, мы проводим вместе, чаще всего голые, а иногда даже спим.
У нас выработался приятный, хоть и выматывающий распорядок. Встаём рано, и да, сонный утренний секс с Салли стал моей любимой частью дня, а потом обычно уже в четыре тридцать мы выходим из дома. Завтракаем с семьями в Новом доме. Потом целуемся и идём по своим делам. Сейчас, перед отёлом, работы хватает у обоих.
Иногда пересекаемся днём. Несколько дней назад она помогала Пэтси готовить ужин, и я, бросив стадо, тоже забежал на кухню. Вчера Салли с Джоном Би были на ранчо Лаки Ривер, помогали Кэшу осматривать двух чистокровных лошадей, которых он недавно купил, так что я провёл с ней время в конюшне и за обедом.
Но в основном мы видимся только вечером. Я мчусь домой. Иногда Салли уже там, иногда всё ещё где-то задерживается. Если дома — мы вместе идём в душ. Если нет — привожу себя в порядок сам и стараюсь держать себя в руках, пока её жду.
По будням ужинаем в Новом доме с семьями. Не могу сказать, что у меня с Джоном Би и Кэшем всё замечательно, но становится лучше. Думаю, теперь, когда всем стало ясно, что я серьёзно настроен — я встречаюсь с Салли открыто, забочусь о ней, отношусь к ней так, как она заслуживает — они начинают это принимать.
А как они понимают, что я с ней хорошо обращаюсь? Да просто потому, что с той ночи, когда она осталась у меня, она не перестаёт улыбаться. Впрочем, я тоже.
Раздаётся таймер на телефоне. Выключаю рис, размешиваю его, проверяю зелёную фасоль в соседней кастрюле.
Я разливаю по бокалам пино нуар из Орегона — ещё один выбор Молли Лак, когда руки обхватывают меня сзади.
— Привет. — Салли прижимается ко мне, упираясь лбом в мою спину, и вдыхает запах.