Уайатт так старался, чтобы наше первое свидание стало особенным. Это было мило, как много значения он придал этому моменту. И он просто потерял голову, когда я подарила ему Домик в прериях.
К тому же мой научный руководитель наверняка устроит истерику, когда получит письмо. И мне, скорее всего, придётся разбираться со всем этим дерьмом, прежде чем заявление окончательно примут.
Ну и да, мне ещё нужно сказать родителям. Будет легче, если я хотя бы наметила план, пусть даже предварительный, о том, чем займусь дальше.
Так что пока я никому не расскажу.
Сегодня я просто хочу насладиться хорошим днём, проведённым с прекрасными людьми, и заняться тем, что люблю больше всего.
А именно — своим ковбоем.
Хотя… можно и немного криминальной документалистики включить, почему нет.
— Очень довольный, — отвечаю я, и это чистая правда. — Хочешь посмотреть Криминалистов?
— Если я не буду твоей следующей жертвой, то почему бы и нет.
Глава 29
Уайатт
ОТЧАЯННЫЙ
Я откашливаюсь.
— Ну...
Сойер оборачивается через плечо и улыбается.
— Ну...
Обычно я бы хотел сбить с него эту глупую, самодовольную улыбку. Сейчас раннее утро — яркий оранжевый шар солнца только-только поднимается над горизонтом — и так холодно, что я вижу своё дыхание. Я бы не сказал, что по утрам особенно раздражителен, но точно не в настроении разбираться с чепухой, которую несут мои братья.
Но сегодня?
Сегодня я просто улыбаюсь в ответ, хоть у меня внутри всё скручено в узел.
— Если вы не против уделить мне минутку, у меня есть кое-что, о чём я хочу с вами поговорить. Со всеми вами.
Нас пятеро верхом. Мы перегоняем стадо на пастбище недалеко от Нового дома. Как-то я слышал, как кто-то давал Сойеру совет по воспитанию детей: мол, серьёзные разговоры лучше вести в машине. Никто не сможет сбежать, а ты ещё и за рулём, так что тебе не придётся никому смотреть в глаза, когда заводишь неприятные темы.
Думаю, с лошадьми это тоже работает. Можно сделать вид, что ты занят — следишь за коровами, — пока сообщаешь братьям новости.
Кэш натягивает поводья своего большого чёрного коня, Кикса.
— Всё в порядке?
— Всё отлично.
Дюк кладёт предплечья на луку седла.
— Ты, случаем, не обрюхатил Салли?
— Заткнись уже, — фыркает Райдер и поворачивается ко мне. — Но я ставлю на двойню. В нашей семье это в порядке вещей.
Я закатываю глаза.
— Да вы...
— Салли и Уайатт, сидят на ветке, — насмешливо распевает Сойер. — Дружат, спят, баюкают ребёнка в коляске и, может, даже женятся?
Даже Кэш ухмыляется, и я воспринимаю это как хороший знак.
— А что случилось с твоим привычным ворчанием? — спрашиваю я его.
Кэш разводит руками.
— Джон Би и Пэтси ещё не уехали. Ты до сих пор приходишь на работу. И да, я вижу, как ты и Салли счастливы вместе.
Я просто смотрю на него.
— Я имею право менять своё мнение, — пожимает он плечами. — Иногда люди удивляют.
Я качаю головой.
— Это тебя Молли научила?
— Она меня многому научила.
— А Салли чему тебя учит? — спрашивает Сойер с лукавым блеском в глазах.
Я глубоко вдыхаю и оглядываю пастбище. Поднимающееся солнце заливает всё золотым светом — ближние утёсы, огромный старый дуб слева от нас, причудливые кактусы, торчащие из кустарника вдоль изгороди из расколотых брёвен.
Я чувствую запах землистых вод реки Колорадо, перекрывающий даже стойкий аромат стада. Коровы мычат. Моя лошадь тихонько фыркает, но в остальном не обращает внимания на то, как кобыла Сойера хлещет его хвостом.
Я знаю эту землю лучше, чем кто бы то ни было. Я здесь родился и всегда думал, что здесь же и умру.
Может, так и будет. А может, и нет. Теперь это не имеет значения. Потому что если я сделаю всё, как надо, ради Салли, я умру счастливым человеком.
Я буду безумно скучать по Техасу. По своей семье тоже. Но для этого ведь и придуманы самолёты, верно?
Я прочищаю горло, щурясь от нарастающего света.
— Как думаете, вы справитесь здесь без меня?
Молчание.
У меня в горле стучит сердце, пока братья смотрят на меня, глаза расширены от удивления.
— Это значит то, о чём я думаю? — наконец спрашивает Кэш.
Я опускаю голову.
— Я переезжаю в Нью-Йорк вместе с Салли. Если, конечно, она меня возьмёт...
— Она тебя возьмёт, — Сойер протягивает руку и хлопает меня по плечу. — Чёрт, Уай, я так за тебя рад.
— Но серьёзно, Салли беременна? — уточняет Кэш.
Я смеюсь.
— Нет, она не беременна. Если она захочет, я только за, но это не причина, по которой мы съезжаемся. И переезжаем. Надеюсь, переезжаем. Я хочу сделать всё правильно.
Я перевожу взгляд на Кэша.
— Именно поэтому я хотел сначала поговорить с вами. Вы — моя семья, это ранчо — моя жизнь. Я не хочу... — Чёрт, сейчас расплачусь. — Я бы не уезжал, если бы у меня был выбор. Но я должен следовать за своей девушкой, понимаете? Я должен помочь ей осуществить её мечты, потому что, ну... Салли и есть моя мечта.
Сойер сжимает моё плечо.
— Тогда ты должен за ней следовать.
— Здесь столько всего происходит. — Я указываю налево, где видна стройплощадка. Там строится новая студия Молли, а заодно и часть дороги, которая со временем соединит бывшее ранчо Лаки с ранчо Риверс. — Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, чтобы я уезжал...
— Но ты делаешь то, что должен, — мягко говорит Кэш, и от его слов слёзы катятся ещё быстрее. — Я понимаю.
Вытирая глаза, я всхлипываю.
— Ты это серьёзно?
Вдруг мне кажется глупым, что я вообще думал, будто этот разговор пойдёт как-то иначе. Конечно, мои братья меня поддержат. Даже Кэш. Если кто-то и понял, насколько велика сила любви и как она важна, так это он.
— Да, серьёзно. Я понимаю, что этот выбор дался тебе нелегко.
— Нелегко. — Я выпрямляюсь в седле. — Но в то же время это было самое простое решение в моей жизни. Хотел бы я, чтобы Салли могла остаться здесь, в Хартсвилле? Конечно, хотел бы. Но у нас не та карта на руках, так что приходится разыгрывать ту, что есть, как можно лучше.
Губы Сойера дёргаются.
— Ну конечно, ты бы сравнил это с картами.
— А ты бы свалился к чёрту с лошади, если бы я тебя подтолкнул.
В его глазах вспыхивает азарт.
— Осмелишься?
— Салли тебя быстренько соберёт по кускам, — вставляет Райдер.
Я киваю.
— Она знает, как обращаться с дрелью.
— Это не смешно, — бурчит Сойер.
Дюк гогочет.
— Ну, вообще-то, немного смешно.
— Ты ей ещё ничего не сказал? — спрашивает Кэш, щурясь на солнце.
— Нет. Хочу сделать из этого событие. Надеть футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк» или что-то такое. Чтобы она увидела, что я настроен серьёзно, что я рад быть рядом с ней и поддерживать её. Но сначала мне нужно было ваше благословение, потому что я понимаю, что это решение затрагивает всех нас. Я знаю, что Салли захочет быть уверенной: без меня вы справитесь.
Кэш шмыгает носом.
Теперь моя очередь уставиться на него.
— Да, я буду скучать по твоей заднице. — Он пожимает плечами и трет нос. — Но я ещё и рад за тебя. Правда, очень рад, Уай. Мама... Ты же знаешь, что она сейчас радуется там, наверху? Орёт во всю глотку: «Ну наконец-то, блин!»
Я смеюсь и плачу, и мои братья тоже.
Раньше разговоры о родителях вызывали у меня болезненное чувство утраты. И это чувство никуда не делось. Но теперь... теперь я чувствую себя немного спокойнее, чем прежде. Будто где-то глубоко внутри я понимаю: да, я безумно скучаю по маме, но разговоры о ней не убьют меня.