— Итак, ты хочешь переспать с одним из этих победителей?
Я киваю в сторону одного из работников ранчо, который уже настолько пьян, что пытается «подцепить» девушку, делая вид, будто забрасывает воображаемую удочку.
Салли снова фыркает.
— Ты же не серьёзно. Ты, из всех людей, не имеешь права меня осуждать.
— Я первый, кто признает, что я не святой. — Я поднимаю руки. — Я просто забочусь о тебе. Не хочу, чтобы ты обожглась.
— Я взрослая девочка. Бек Уоллес меня не обожжёт.
У меня сердце срывается с места.
Так всё-таки Бек? Почему он?
Развернувшись и облокотившись левым бедром на стойку, я натягиваю на лицо ухмылку.
— Он недостаточно сообразителен, чтобы тебя зацепить.
Салли глубоко вдыхает, её плечи чуть поднимаются, когда она бросает взгляд через бар. Я следую за её взглядом и замечаю, что Брианна, Леннон и Кейтлин внимательно за нами наблюдают.
— Видишь? — спрашивает Салли. — Ты привлекаешь внимание, даже когда разговариваешь с другой девушкой.
— Ну да. Так это и работает.
— Что это?
— Нужно играть по правилам. Зависть — мощный афродизиак.
Салли переводит на меня свои большие карие глаза. В них загорается какой-то смешной огонёк, заставляя золотые крапинки в радужке вспыхнуть.
— Правда? — в её голосе скользит осуждение. И… что-то ещё. Что-то подозрительно похожее на любопытство.
— Эй, я не придумываю правила. Я просто играю по ним.
Она улыбается.
— Ненавидь игру, а не игрока. Это как раз про тебя.
— Да ладно, Солнце. — Я так скучал по тому, как она заставляет меня улыбаться, несмотря на всю ту чертовщину, что творится у меня в груди. — Ты никогда не сможешь меня ненавидеть.
— Покажи мне, Уай.
У меня снова срывается сердце.
— Показать что?
— Как играть. Я сто лет так не развлекалась.
Жар пронзает кожу. По затылку и под воротником рубашки выступает пот.
Святой Боже.
Эта девчонка понятия не имеет, о чём просит. Она не понимает, что её просьба заставляет меня думать о… многих вещах. В основном связанных с обнажённостью. И с моим лицом между её ног.
А ноги у неё сейчас на виду — в обтягивающих джинсах. На ней пара огненно-красных сапог Bellamy Brooks, плотно обхватывающих её икры.
— Я не собираюсь помогать тебе переспать с кем-то, Салли, — выдыхаю я, поднося пиво к губам.
— Я и не прошу, Уайатт. — Она всё ещё ухмыляется.
Нет на этой земле ничего, чего я бы ей не дал.
И да, может, мысль о том, чтобы заставить Бека Уоллеса ревновать, мне даже нравится — даже если конечная цель Салли меня совсем не радует.
Сегодня вечером Салли будет в моих руках. Сегодня вечером она будет смотреть только на меня. И этого должно хватить.
Должно хватить, потому что весь смысл этой игры — научить её так играть, чтобы в итоге она оказалась в постели с кем-то другим.
Кто знает? Может, увидев её с Беком, я наконец-то осознаю, что между нами никогда ничего не будет. Будет больно, но это как срывать пластырь — один раз, зато навсегда.
И я наконец-то избавлюсь от самой затяжной в мире безответной любви.
— Если хочешь учиться у мастера, — допиваю пиво и ставлю бутылку на стойку, — тебе придётся делать всё, что я скажу.
— Оу. — Салли притворно вздрагивает. — Мне нравится, когда ты командуешь, Уай.
Я киваю в сторону танцпола. Сегодня тут нет живой музыки, но плейлист попался хороший — такой, что хочется двигаться. Смесь новых исполнителей и хитов девяностых — от Shaboozey до Алана Джексона. Пары выходят на площадку, а вместе с ними группы девушек по двое-трое.
— Пошли. — Я отталкиваюсь от стойки и показываю ей рукой идти впереди.
Салли прикусывает нижнюю губу. В её глазах появляется что-то мягкое.
— Спасибо.
— Я делаю это неохотно.
— Нет, охотно. И за это я тебя люблю.
У меня внутри всё взлетает вверх.
Я тоже тебя люблю, Сал.
Но тут же на меня обрушивается знакомое разочарование, когда я понимаю, что её слова не значат того, чего мне бы хотелось.
Салли любит меня как друга. А я в неё влюблён.
Большая, мать её, разница.
Я наблюдаю, как она поворачивается, и следую за ней на танцпол.
Играет Морган Уоллен. Салли поднимает руку, покачивая бёдрами в такт, и я заставляю себя не положить ладонь ей на поясницу. На бедро.
Она чертовски хороша.
Но больше всего меня цепляет то, что она двигается так уверенно. Это даже заставляет меня расправить плечи — нравится, что рядом со мной она чувствует себя настолько свободно.
А потом она бросает взгляд через плечо.
Я прослеживаю за её взглядом и вижу, что она смотрит на Бека.
Он тоже смотрит. Это хороший знак.
Но вот Салли напрягается, её рука опускается вниз.
А это уже плохо.
— Эй.
Её глаза тут же возвращаются ко мне.
— Прекрати смотреть, следит ли за нами Бек. Смотри на меня. Только на меня. Поняла?
Длинные тёмные ресницы Салли дрожат, когда она снова поворачивается ко мне. Даже в сапогах, а у них, между прочим, хороший каблук, она такая маленькая, что мне всё равно приходится наклонять голову, чтобы поймать её взгляд.
— Теперь я понимаю, как это у тебя работает.
То ли мне показалось, то ли в её голосе действительно послышалась лёгкая одышка?
Я делаю шаг ближе и ухмыляюсь.
— В каком смысле?
— Ты умеешь… заставить девушку почувствовать, будто она единственная в этой комнате.
— Запоминай.
Она кладёт ладонь мне на грудь и шутливо толкает.
— Твоя самоуверенность только мешает.
— Ошибаешься. — Я беру её запястье и возвращаю руку обратно к себе на грудь. — Так. Вот так хорошо. Пусть он увидит, как тебе нравится меня трогать.
В её взгляде мелькает неуверенность. Она снова бросает взгляд мне за плечо.
— Нет-нет. Глаза сюда, Солнце. И вторую руку на мою талию.
Салли колеблется, но делает, как я говорю. Она снова напрягается — явно не привыкла к такому. Кладёт руку мне на бок так неуверенно, что кончиками пальцев едва касается кожи сквозь ткань рубашки.
Нет уж. Танцы в стиле средней школы мне не подходят.
Я беру её руку и кладу на ремень, прижимая её ладонь к бедру, чтобы она легла ровно. По телу пробегает судорога, когда один из её пальцев на долю секунды задевает пояс штанов.
От этой девчонки у меня, черт возьми, подкашиваются колени.
— Прости!
— Не надо. — Я прочищаю горло. — Я вообще-то люблю, когда меня лапают.
Салли снова улыбается, напряжение исчезает с её лица, и у меня что-то застревает в груди.
— Ты в этом тоже мастер?
— А как же. Что, кстати, очень кстати, потому что… говорю это с любовью… тебе ещё практиковаться и практиковаться.
Салли прикусывает губу.
— Лапать людей не входит в мой список талантов, нет.
— Зато ты спасительница животных и всего такого.
— Ну да, что-то вроде того.
Я начинаю раскачиваться в такт музыке. Совсем чуть-чуть, так, чтобы она не заметила, когда сама начинает двигаться со мной.
Чёрт, мне нравится, как её руки лежат на мне. Хочется положить свои на неё.
Но это уже опасная территория.
Бек будет следить за нами в любом случае, даже если я не стану трогать Салли. Тем более что я собираюсь показать ей, как следует веселиться.
А красивая женщина, которая отлично проводит время в баре? Да ни один нормальный мужик мимо такого не пройдёт.
Салли хорошо справляется, удерживая мой взгляд. Долгий зрительный контакт немного выбивает из колеи, но мне… даже нравится. Ощущение, будто я сам себя пытаю.
Интересно, сколько я ещё продержусь, прежде чем встать, как пацан в пубертате, и обкончать штаны?