Глава 1
Мэйбл
В свою защиту, я думала, что самолет падает.
Иначе я бы никогда не начала рассказывать совершенно незнакомому человеку подробности своей личной жизни.
И не просто незнакомцу.
Мужчина в соседнем кресле был чертовски хорош собой. И не в обычном смысле. А в том, от которого перехватывает дыхание. В том, что способен на время отвлечь даже от панического страха перед полетами, который в этот раз был особенно сильным из-за ужасных летних гроз, бушующих на Среднем Западе. Вылеты из десятка аэропортов были задержаны или отменены, включая Чикаго О’Хара, где я провела последние три часа, все больше тревожась не только о самой концепции авиации, но и о том, как именно грозы влияют на самолеты.
Лихорадочные поиски в интернете ничем не помогли.
И без того на грани нервного срыва, я наконец села в самолет и обнаружила, что мой билет, купленный в последний момент, дал мне место у окна вместо привычного мне проходного. Я всегда старалась садиться ближе к проходу — так в случае аварийной ситуации можно было быстрее добраться до выхода. Стоила ли нервов эта внезапная привилегия первого класса? Гравитации было наплевать на мой «золотой статус». Пассажиры в роскошных креслах падали с той же скоростью, что и те, кто сидел в хвосте.
Я собиралась попросить человека с билетом на место 3B поменяться со мной. После этого я бы сразу нашла ближайший аварийный выход и разработала план эвакуации.
Но тут вошел он.
Высокий, широкоплечий, невероятно красивый. Он уверенно зашел в салон, дошел до моего ряда, закинул чемодан в багажную полку и улыбнулся, прежде чем опуститься в кресло 3B.
У меня екнуло сердце. Это было странное, почти подростковое чувство, словно самый популярный парень в школе решил сесть рядом со мной в автобусе, хотя вокруг было полно свободных мест.
Он достал телефон и что-то напечатал на экране, пока я без стеснения разглядывала его точеный профиль с легкой щетиной, растрепанные каштановые волосы, крохотный шрам у виска.
На нем были джинсы и белая рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими загорелые, сильные предплечья и дорогие черные часы. Длинные ноги, на бедрах джинсы сидели просто идеально. Он выглядел потрясающе. Небрежно, сексуально, без малейших усилий.
Я опустила взгляд на себя и в душе застонала. Плохой день для самокритики. Я только что вернулась с конференции, а это означало, что мой наряд был… ну, деловым. Вернее, деловым в самом скучном его проявлении: бежевые брюки, розовая блузка. На ноги я уже успела натянуть кроссовки вместо туфель на каблуках, волосы убрала в хвост, а линзы заменила очками.
Мужчина снова встал, чтобы достать что-то из своей сумки, и я вдруг поняла, что он кажется мне знакомым. Я прищурилась, силясь вспомнить, где могла его видеть. Он выглядел как голливудский актер, но я была уверена, что не в этом дело. Вряд ли он был участником конференции, с которой я только что вернулась — в Ассоциации Малых Музеев хватало умных и даже симпатичных профессионалов, но никого, кто хотя бы приблизился к его уровню.
Он снова опустился в кресло, и наши взгляды встретились. Вот был момент, когда можно было попросить поменяться местами, но я вдруг почувствовала, что язык прирос к небу. Смущенная, я поправила очки и уставилась в окно. Там стеной лил дождь, небо потемнело, а вдалеке сверкнула молния. Я резко откинулась назад и затянула ремень потуже.
Почему я не отложила рейс на утро? У меня бы все равно осталось достаточно времени, чтобы успеть на свадьбу. Или могла поехать на поезде. Взять машину напрокат. Черт, даже автостопом было бы безопаснее, чем этот самолет!
Мой сосед пристегнулся, ничуть не выглядя взволнованным.
— Выглядит не очень, правда? — Его голос оказался приятным.
Я кивнула и украдкой снова на него посмотрела. Глубокие темно-синие глаза, густые темные брови. Я снова задумалась о шраме на виске. И о втором — едва заметном белесом следе над верхней губой. Автомобильная авария? Или он боксер?
Я поняла, что слишком долго молчу.
— Да, — выдохнула я. — И, к сожалению, я…
Ик!
Я зажала ладонью рот, покраснев.
— Простите. Когда нервничаю, у меня начинаются икота.
Он рассмеялся, но добродушно, и протянул мне одну из мини-бутылочек воды, стоявших на подлокотнике между нами.
— Вот, выпейте.
— А покрепче нет? — спросила я, но все же открутила крышку и сделала несколько больших глотков.
— Что-нибудь конкретное?
— От водки не отказалась бы.
Ик!
— Просто водка?
— Может, с содовой, — я взглянула в сторону кухни. — Но, наверное, уже поздно. Они уже проходили и спрашивали, что мы хотим перед взлётом.
— Я, наверное, смогу это устроить.
Он поднял руку, и одна из стюардесс тут же поспешила к нему с улыбкой, явно готовая угодить. Молодая, симпатичная, с длинными светлыми локонами, густыми чёрными ресницами и золотистым загаром. Прямо кукла Барби, только в форме.
— Вам что-нибудь нужно, мистер Лупо?
— Да, — он взглянул на меня. — Для моей подруги водка с содовой, а мне — виски безо льда.
— Конечно.
— У вас случайно не найдётся лимона? — Он снова посмотрел на меня. — Мама всегда заставляла нас сосать лимон, если мы начинали икать.
— К сожалению, нет, — стюардесса явно расстроилась, что не может ему угодить. — Простите.
Он пожал плечами.
— Тогда просто напитки. Спасибо.
— Уже несу.
Она с трудом оторвала от него взгляд, кивнула мне — совсем мельком — и поспешила прочь.
— Видишь? — Он снова пожал плечами. — Легко.
У меня было ощущение, что для него такие вещи всегда давались легко.
Стюардесса назвала его мистером Лупо. Имя показалось мне смутно знакомым, но я не была уверена, откуда.
За окном снова сверкнула молния, и я вздрогнула. Из горла вырвался короткий писк.
— Не волнуйся, — сказал он. — Я постоянно летаю в грозу.
И прежде чем я успела себя остановить, начала выпаливать факты — так всегда бывает, когда я нервничаю.
— Но грозы могут содержать мощные восходящие и… ик!… нисходящие потоки, которые вызывают сильную турбулентность и могут повредить конструкцию самолёта. А высокая концентрация… ик!… переохлаждённых капель воды мгновенно замерзает при соприкосновении с корпусом, что приводит к… ик!… быстрому образованию льда на крыльях, двигателях и других поверхностях, ухудшая аэродинамику и управляемость.
Он снова рассмеялся.
— Ты метеоролог, что ли?
— Нет, я куратор музея, — я глубоко вдохнула и выдохнула, крепче сжав колени. — Просто я очень, очень боюсь летать.
— Это заметно.
— В средней школе один парень, который утверждал, что умеет читать по ладони, сказал мне, что я погибну в авиакатастрофе.
Он чуть отпрянул, скептически нахмурившись.
— Надеюсь, ты ему не заплатила.
— Заплатила. Все так делали, а я не хотела быть белой вороной. Но мне стало жутко страшно. Я думала, он просто скажет, за кого я выйду замуж или сколько у меня будет детей.
Он покачал головой.
— Сомневаюсь, что у него была такая информация.
— Ты прав. Конечно, прав, — пробормотала я, понимая, что болтаю какую-то чушь, но уже не в силах себя остановить. — Но с тех пор я боюсь летать. А пока сидела в баре и ждала, пока отменят задержку рейса, я загуглила «полет в грозу».
— Плохая идея, — сказал он, и тут как раз подошла стюардесса с нашими напитками.
— Я ещё даже не рассказала тебе про град, удары молнии и сдвиг ветра.
Он протянул мне стакан.
— Держи. Это поможет.
Я сделала глоток, чувствуя, как пузырьки содовой приятно щекочут язык.
— Спасибо.
— Куратор музея, да? — Он отпил виски. — Кажется, ты первая, кого я встречаю в этой профессии.
— А ты чем занимаешься?
— В хоккей играю.
Я поправила очки.
— Профессионально?
Он снова улыбнулся.
— Да, профессионально.
— Круто, — пробормотала я.
Наверное, поэтому его имя показалось мне знакомым. Я не особо интересовалась хоккеем, но могла видеть его по телевизору или в новостях. Это могло бы объяснить и шрамы — в хоккее травмы, кажется, обычное дело.