— Есть. Просто… я не знаю, какие именно. И что с ними делать.
— Встречаться с ней не вариант?
— Вроде как. Мы с самого начала договорились, что будем просто друзьями.
— Ну, вообще-то, когда ты взрослый, свободный человек и у тебя есть чувства к другому взрослому, свободному человеку… вы начинаете встречаться.
— Я знаю. Но как нам встречаться, если она живет здесь, а я в Чикаго или постоянно в разъездах? И кто знает, где я окажусь в следующем году?
— Да, это непросто, — он замолчал на мгновение. — Думаю, тебе просто нужно понять, насколько твои чувства серьезны.
— Ума не приложу. Вдруг я просто их себе придумал? Мы виделись всего несколько раз. Остальное — на расстоянии. Может, я просто идеализирую ее, потому что мы не проводим так много времени вместе.
— А когда вы вместе, как это?
— Легко, — ответил я. — Не знаю, как еще описать. Просто, блин, легко.
Хадсон поковылял ко мне и уселся на грудь. Засмеявшись, я схватил его и поднял высоко над собой, как самолет. Он завизжал от восторга и замахал ногами.
— Мы когда-нибудь с ней познакомимся? — спросил Пол.
— Да, — я опустил Хадсона на пол и сел. — Она приедет завтра утром. Я пригласил ее на рождественский ужин.
— Скажи ей быть осторожнее. Завтра обещают немало снега.
Я нахмурился.
— Я не знал. Когда?
— Кажется, начнется поздно ночью. Элисон в восторге — белое Рождество и все такое. Хадсон в этом году наконец сможет слепить снеговика. Правда, дружок? Нет, нет, не трогай этот шнур!
Пол бросился через всю комнату и оттащил сына от удлинителя.
— Господи. Мне лучше его отсюда увести. Увидимся завтра.
Я вскочил на ноги и направился на кухню за телефоном, чтобы проверить прогноз. И точно — зимний шторм двигался в нашу сторону.
После того как я попрощался с братом и племянником, я поднялся в свою комнату и быстро набрал номер.
— Алло?
— Привет, Билл, извини, что отвлекаю в канун Рождества. Но можно внести небольшое изменение в график доставки?
— Значит, не сегодня?
— Нет. Ты не мог бы привезти это двадцать шестого? Тот же план, просто на два дня позже.
— Без проблем. Честно говоря, так даже проще. Во сколько?
Я задумался.
— Утро подойдет?
— Доставлю к девяти.
— Отлично. Спасибо, Билл. Очень выручил.
— Да не вопрос. Для старого товарища по команде — что угодно! С Рождеством, Джо.
— И тебя с Рождеством.
Затем я набрал номер Мэйбл.
— Привет! Ты уже дома? — сказала она, взяв трубку.
— Да. Самолет немного трясло. Я вспомнил о тебе.
— Человек рядом с тобой излил поток душераздирающих признаний?
— Нет. Он проспал весь путь.
— Везет тебе.
— Слушай, я узнал, что завтра будет снегопад. Посмотрел прогноз — шторм начнется после полуночи, так что с утра дорога может быть скользкой.
— Да, я тоже видела. Но все нормально. Остин недавно проверял мои шины, сказал, что они в порядке для зимы. Я поеду медленно.
— Я приеду за тобой.
— Джо, тебе не нужно это делать.
— Ты слышала, что я сказал.
Она цокнула языком.
— Хорошо, папочка.
Я улыбнулся.
— Как проходит твой сочельник?
— Хорошо! Собираюсь к отцу. А у тебя?
— Отлично. Завернул подарки, поиграл с Хадсоном и впервые осознал, насколько опасна рождественская елка для малышей.
Она рассмеялась.
— О да, еще как. Ты остаешься дома сегодня вечером?
— Нет, мы с родителями едем в винодельню Абелар.
— О, я там была! Там красиво. А что там сегодня?
— Это винодельня семьи Фурнье — родственников Джанни. Моя мама и Миа Фурнье дружат уже лет сто, так что мама уже поехала туда помогать с готовкой. Но, судя по тому, что я слышу, как поет отец, и чувствую запах чеснока и лука, он тоже что-то готовит.
— Мммм. Что именно?
— Скорее всего, рыбу — у итальянцев это традиционно на Рождество. А у вас что готовят?
— Классика — ветчина, картошка, запеканка из стручковой фасоли. В нашей семье никто особо не умеет готовить, но главное — быть всем вместе. Дети будут распаковывать подарки, это всегда весело.
Она замолчала на секунду.
— Странно думать, что в следующее Рождество ребенок уже будет с нами, да?
— Я весь день только об этом и думаю, — признался я.
Еще одна пауза.
Думала ли она о том, где мы будем? Кем будем друг другу?
— Мне пора, — сказала она. — Хорошо проведи вечер.
— И ты тоже. Передай своей семье, что я поздравляю их с Рождеством.
— Передам.
— Утром свяжусь с тобой.
— Хорошо.
Мы повесили трубку, и я направился вниз, туда, откуда доносился аппетитный аромат. Отец поднял голову от разделочной доски на кухонном острове, где нарезал римские томаты.
— Привет.
— Привет. — Я уселся на табурет у стойки. — Что готовишь?
— Баккала.
Он высыпал нарезанные помидоры в большую чугунную сковороду на плите, добавил куски трески и горсть оливок. Потом выжал в кипящее блюдо сок из двух половинок лимона и бросил их туда же.
У меня потекли слюнки.
— Пахнет потрясающе.
— Спасибо. Открой духовку, а?
Я сделал, как он попросил, наблюдая, как он ставит сковороду внутрь и закрывает дверцу. Поставив таймер, он повернулся ко мне.
— Ну, что случилось?
— Ничего.
Он приподнял бровь.
— Попробуй еще раз.
— Да правда, ничего. — Я потер трицепс.
— Плечо беспокоит?
— Немного.
— Что с контрактом?
— Пока ничего. Скорее всего, в феврале или марте.
— Думаешь, Чикаго продлит? — Он начал убирать за собой.
— Надеюсь.
Отец включил воду и стал мыть ножи и разделочную доску.
— Владелец зала, в который я хожу, Bayside Sports, сказал, что подумывает купить старую арену Блю Лейк, где ты раньше тренировался.
— Да ну? — Я усмехнулся, в голове тут же вспыхнули тысячи воспоминаний с тех времен, когда я гонял по льду в детстве. — Это место еще стоит?
— Едва. Там нужен ремонт. Какое-то время ходили слухи, что там будет играть команда низшей лиги, но сделка сорвалась. Они в итоге осели в Огайо. — Отец взял чистое полотенце и начал аккуратно вытирать нож. — Теперь говорят, что арену могут снести. Но Тайлер Шоу — владелец Bayside подумал, что из нее можно сделать хороший тренировочный комплекс.
— Для детей? Вроде лагерей?
— Да. Команды, группы, индивидуальные тренировки — что угодно. Он не особо разбирается в хоккее, потому что сам в прошлом бейсболист, но знает, что у меня сын, который играет на профессиональном уровне и вырос здесь, поэтому спросил моего мнения. — Отец пожал плечами, откладывая нож. — Но я не особо понимаю, как должна выглядеть такая программа.
— А я знаю. Я могу с ним поговорить, — сказал я.
— Я не хотел записывать тебя в добровольцы без твоего согласия.
— Без проблем. Дай ему мой номер.
— Он, скорее всего, попытается нанять тебя управлять этим местом, — усмехнулся отец.
Я покачал головой.
— Я еще не готов уходить на пенсию.
Отец взял другой нож и начал вытирать его.
— Как дела с Мэйбл?
— Нормально. Я решил, что завтра сам за ней заеду. Обещают плохую погоду, и я не хочу, чтобы она ехала по снегу.
Он кивнул.
— Мама говорила, что она приезжала к тебе в Чикаго.
— Да. Мы хорошо провели время.
Я чувствовал, что у него полно вопросов, но он молчал.
— Это… сложно, ладно? — выпалил я.
— Я ничего не говорил, — спокойно ответил он, не отрываясь от своего дела.
— Ну, я прям ощущаю, как ты меня осуждаешь.
— Осуждаю за что?
Я нахмурился и потер виски большим и указательным пальцем.
— Не знаю. Забудь.
— Если захочешь поговорить, я здесь.
— Говорить не о чем. — Я поднялся со стула. — Когда выезжаем?
— Мама говорит, надо быть там к пяти тридцати.
— Ладно, — сказал я и направился к выходу. — Пойду переоденусь.
Но когда я поднялся в свою комнату, вместо того чтобы достать одежду, я просто лег на старую односпальную кровать у окна. Ту самую, на которой спал в детстве. Ту, на которой мечтал о профессиональном хоккее, когда для меня существовала только одна цель — быть лучшим. Может, я надеялся, что, вернувшись в эту комнату, снова почувствую то же самое.
Но нет.
Вместо этого я лежал, думая о Мэйбл, считая часы до завтрашней встречи, представляя, как она отреагирует на подарки. Наверняка скажет, что не может их принять, но я уговорю ее.