Я тоже рассмеялась, легко представив себе эту картину.
— Всё было настолько плохо?
— Ужасно.
Она покачала головой.
— Но их правильно воспитали. Ник и Коко лучшие родители.
— Они были со мной невероятно добры.
— А Джо замечательно ладит с детьми. Он будет хорошим отцом.
— Я тоже так думаю, — улыбнулась я, наблюдая, как он позволяет Габриэлле расчесывать его волосы крошечной щёткой Барби.
Элли взглянула на меня, затем снова на Джо.
— Так ты правда считаешь, что между вами ничего нет?
Я задумалась на секунду, а потом медленно сказала:
— Я бы не сказала «ничего». Несмотря на все наши договорённости, когда я приехала к нему после Дня благодарения, мы нарушили правила. Но я всё время твержу себе, что это было всего один раз, и больше не повторится.
— Почему?
Я обхватила живот обеими руками.
— Потому что мне страшно, — призналась я. — Я не хочу быть той, кто живёт от одной его поездки в город к другой, надеясь урвать хоть немного внимания. Я знаю, что для него значит карьера, и никогда не попрошу его отказаться от неё.
— А ты уверена, что ему пришлось бы отказываться? — задумалась Элли. — У многих профессиональных спортсменов есть семьи.
— Он не дал мне понять, что хочет этого. Он будет замечательным отцом, но, думаю, он всегда видел семью как нечто далёкое, что случится потом, когда он закончит играть. Сейчас хоккей — это любовь всей его жизни.
Я глубоко вдохнула.
— А я хочу быть с тем, для кого это буду я.
В этот момент Джо поднял голову и посмотрел на меня.
— Всё хорошо? — беззвучно спросил он.
Я кивнула и улыбнулась, чувствуя, как сердце сжимается от желания.
Рядом со мной Элли тяжело вздохнула.
— Хоккей, может, и любовь всей его жизни… но знаешь что? Я знаю Джоуи Лупо с самого его рождения, и я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как он смотрит на тебя.
Я почувствовала, как к щекам приливает жар, когда Коко подошла и села рядом со мной.
Коко тепло улыбнулась и похлопала меня по ноге.
— Как ты, Мэйбл? Ты наелась? Может, принести что-нибудь тёплое? Чай?
Я тихонько рассмеялась и покачала головой.
— Спасибо, но я уже настолько наелась, что просто лопну. Всё было невероятно вкусно.
Затем я заметила кольцо на её левой руке — бриллиант изумрудной огранки в стиле ар-деко на платиновом ободке.
— Какое красивое кольцо!
— О, спасибо. Это обручальное.
— Такой изысканный дизайн — сочетание современного и винтажного стиля.
Она счастливо улыбнулась.
— У тебя хороший глаз. Это точная копия кольца из семейной истории Ника. Его прадед подарил его прабабушке ещё в двадцатые годы.
— О! Кажется, Джо рассказывал мне про них. Они ведь были контрабандистами?
Коко удивлённо рассмеялась.
— В точку.
— Я обожаю такие истории! Мне вообще нравится семейная история.
— И мне, — кивнула она. — Я изучала историю в колледже.
После этих слов я почувствовала к ней ещё большую симпатию.
— Коко, спасибо большое, что пригласили меня сегодня. Ваша семья замечательная, а дом такой уютный и тёплый. Мне очень приятно, что меня приняли.
— Конечно, милая! Теперь ты тоже часть семьи. Без тебя этот праздник был бы неполным.
На секунду я задумалась…а что будет потом, если Джо и я пойдём разными дорогами? Нам придётся делить праздники, чтобы наш сын мог быть с обоими родителями. И тогда я уже не буду частью этой семьи… От этой мысли у меня сжался желудок.
Коко сжала мою руку и посмотрела на сына, который в этот момент увлечённо играл с племянницей в Барби.
— Джо хорошо к тебе относится?
Я отогнала неприятные мысли и улыбнулась. Меня забавляло, что в семье его до сих пор называют Джоуи, словно он маленький мальчик.
— Да. Очень.
Вдруг малыш сильно толкнул меня изнутри.
— Ой! Он двигается!
Коко ахнула.
— Можно? — спросила она, протянув руку, но не касаясь.
Я кивнула.
— Конечно. Вот тут…
Я направила её руку в нужное место. Через несколько секунд малыш снова толкнулся.
— Ой, я почувствовала! — радостно засмеялась она. — Какой сильный!
Джо тут же вскочил на ноги и подошёл к нам.
— Он двигается?
— Да.
— Садись сюда, Джоуи, — сказала Элли, вставая. — А я пока схожу за ещё одним бокалом вина.
Она улыбнулась мне, прежде чем уйти на кухню.
— Было приятно поболтать, Мэйбл.
— Мне тоже, — ответила я, а Джо уже устроился рядом.
— Мам, ты заняла всё место, — недовольно сказал он, пытаясь найти, куда поставить свои большие ладони.
Коко вздохнула.
— Ладно, ладно, уступаю. Он был вот здесь, — убирая руку, показала она.
Джо скользнул ладонями на то же место, и через мгновение малыш снова толкнулся.
Он расплылся в широкой улыбке.
— Почувствовал!
Я рассмеялась.
— Он, наверное, наелся сахара. Я столько десерта слопала, что теперь он всю ночь не уснёт.
В этот момент Ник встал у камина с бокалом вина в руке.
— Раз уж мы все здесь, я хотел бы сказать тост.
В комнате воцарилась тишина, кто-то убавил музыку. Дети продолжали шуметь, но Джанни шикнул на них.
Джо расслабился, откинувшись на спинку дивана и закинув руку за мои плечи.
— В такие дни я особенно благодарен за всё, что у меня есть, — сказал Ник. — За этот дом, за ту любовь, которая делает его настоящим домом, за эту семью. За четырёх замечательных детей, за потрясающих людей, которых они выбрали себе в спутники, за пятерых прекрасных внуков и за тех, кто ещё на подходе.
Он посмотрел на меня и улыбнулся, прежде чем перевести взгляд на Коко.
— И каждый день я благодарю судьбу за то, что просыпаюсь рядом с самой прекрасной женщиной в мире. Не знаю, как мне удалось убедить её выбрать меня, но она выбрала, и я никогда этого не забуду.
— Это всё из-за татуировки, — пожала плечами Коко, и все рассмеялись.
Мне стало любопытно, о какой именно татуировке она говорит, ведь у Ника их было немало.
Хохотнув, он поднял бокал.
— За семью!
— За семью! — раздалось в ответ, и те, у кого были напитки, подняли их вверх.
Я улыбнулась, но не двинулась с места, наслаждаясь тем, как уютно устроилась под рукой Джо, его тепло и близость заставляли меня чувствовать себя частью чего-то большего.
Около пяти Джо спросил, готова ли я ехать домой.
— Конечно, — ответила я. — Только мне нужно сначала в ванную.
— Не спеши. Я пока согрею машину.
Он помог мне встать с дивана и пошёл искать ключи, а я направилась к ванной на первом этаже. Дверь была открыта, и оттуда доносились девчачьи голоса. Когда я подошла ближе, поняла, что это Клаудия и Габриэлла.
— Сегодня я хочу сделать естественный макияж, — говорила Клаудия. — Не слишком загорелый, а такой… как будто лёгкий поцелуй солнца, понимаешь?
— Я возьму этот розовый румянец, — добавила Габриэлла.
Остановившись в дверях, я увидела, как девочки стоят перед зеркалом, накладывая косметику, которую получили на Рождество, и комментируют свои действия, словно ведут бьюти-блог. Я с трудом сдержала улыбку, глядя на их ярко-розовые щеки, густо подведённые чёрные брови и обилие хайлайтера.
— О, привет, — заметив меня в зеркале, сказала Клаудия. — Мы тут записываем видео «собирайся со мной». Только телефона у нас нет, так что мы просто притворяемся, что снимаем.
— Отличная идея, — похвалила я.
— Ты ждёшь ребёнка? — вдруг спросила Габриэлла.
Я рассмеялась и погладила живот.
— Да.
— От дяди Джоуи?
— Эм… да.
— Но вы же не женаты, — нахмурившись, заявила она.
Клаудия тут же хлопнула сестру по плечу.
— Габби, мама сказала не говорить об этом!
— Но я не понимаю, — настаивала девочка. — Я думала, чтобы завести ребёнка, надо пожениться.
— Не надо, — вздохнула Клаудия, продолжая накладывать бронзер. — Нужно просто это сделать.
— Сделать что?
Клаудия тяжело вздохнула.
— Забудь.
— Но как дядя Джоуи засунул туда ребёнка? — воскликнула Габриэлла, указывая на мой живот. — Я хочу знать!
Я почувствовала, как меня бросает в жар.