Как бы там ни было, когда в третью субботу июля, ровно год спустя после того, как я чуть было не опоздал на тот рейс, я вышел в сад родителей и увидел огромную цветочную арку, пятьдесят белых стульев по обе стороны белой дорожки, шатёр с гирляндами огоньков, танцпол, многоярусный свадебный торт, ряды бутылок шампанского и пирамиду из бокалов… я понял, что скромной эта свадьба точно не будет.
Но это было неважно. Мэйбл заслуживала свадьбу своей мечты.
Моя мама организовала всё сама, прислушиваясь к пожеланиям Мэйбл, которые та отправляла из Чикаго. Когда они столкнулись с проблемой — найти свободную площадку на субботу в такие сжатые сроки оказалось нелегко, родители предложили провести церемонию у них в саду, и нам с Мэйбл эта идея сразу понравилась. Даже погода в тот день была как по заказу: тепло, но не жарко, небо голубое, с редкими пушистыми облаками.
— Ты называешь это маленькой и скромной свадьбой? — поддразнил я маму, оглядывая всё вокруг за пару часов до церемонии.
Она выглядела слегка возмущённой.
— Я никогда не говорила, что это будет маленькая и скромная свадьба. Я сказала, что она будет камерной и элегантной.
Если честно, я почти не следил за подготовкой, но Мэйбл заверила меня, что простила мне это. Я был слишком занят — осваивался в роли новоиспечённого отца и… выигрывал Кубок Стэнли.
Да, это случилось.
И хотя это было так же потрясающе, как я себе представлял, всё равно это не могло сравниться с радостью отцовства. С тем чувством гордости, когда я носил на груди сына в той забавной футболке-кенгуру. С той всепоглощающей любовью, которая охватывала меня, когда я смотрел, как Мэйбл кормит его. С благодарностью к ней за всё.
Она сделала меня лучше во всех смыслах.
Я продлил контракт ещё на один год, а потом уйду из спорта. Мы с Мэйбл уже присматривали участок неподалёку, недалеко от арены, которую Тайлер Шоу собирался превратить в тренировочный центр Bayside Hockey. Там я буду директором программы. Мэйбл подумывала обратиться в Историческое общество Траверс-Сити, чтобы узнать, не нужна ли им помощь, но больше всего она наслаждалась материнством и мечтала о новых детях.
Я тоже.
Я даже не мог представить, каким бы было моё будущее, если бы я тогда не сел на тот рейс из Чикаго. Каждый день я благодарил судьбу за то, что оказался рядом с ней, держал её за руку. Теперь я буду рядом с ней всю жизнь.
И мне не терпелось начать.
Признаюсь — я заплакал, когда увидел её, идущую ко мне по проходу.
Не смог сдержаться. Она выглядела как ангел, парящий в воздухе в длинном белом платье, с тёмными волнами волос, свободно спадающими на плечи. В одной руке она держала Никки, а второй держалась за локоть отца. Это было самое прекрасное зрелище в моей жизни.
Она прошла мимо ряда за рядом людей, которых мы знали и любили — каждого члена семей Лупо и Бакли, наших близких друзей, даже нескольких моих товарищей по команде с их жёнами, но смотрела только на меня.
Стоя в смокинге, я пытался моргать, чтобы смахнуть слёзы. Щипал переносицу. Прокашливался. Переминался с ноги на ногу. Но бороться с этим было бесполезно, и к тому моменту, как она поцеловала отца в щёку и передала Никки Ари, я уже ревел как ребёнок.
Мы повернулись друг к другу, и я был так поражён её красотой, осознанием того, что вот-вот она станет моей женой, что, клянусь Богом, не услышал ни слова из того, что говорил священник.
Но когда настал черёд Мэйбл произносить клятвы, я слушал каждое слово. Когда пришла моя очередь, я говорил от души. Когда надевал ей кольцо, крепко сжал её руку. Когда она надела обручальное кольцо мне, я почувствовал, будто наконец стал цельным. Будто именно таким человеком мне и было суждено быть.
Когда нас объявили мистером и миссис Джо Лупо, я заключил её в объятия и поцеловал так, словно никто не смотрел.
Под аплодисменты и радостные крики наших родных и друзей я склонился к её уху:
— Миссис Лупо, — прошептал я.
Она рассмеялась, обвила меня руками, а я приподнял её, снова целуя. Гости свистели, кричали, струнный квартет заиграл мелодию, а солнце выглянуло из-за облаков.
Жизнь была чертовски прекрасна.
Я бы не изменил в ней ни единого мгновения.
.
МЭЙБЛ
В свою брачную ночь мы с Джо остановились в роскошном люксе на винодельне Абелар — свадебном подарке от семьи Фурнье. Остин и Вероника забрали Никки к себе на ночь.
— Ну что? Это было мучительно? — я скользнула в постель рядом с мужем.
Моим мужем.
— Ждать, пока ты закончишь свои вечерние приготовления, чтобы наконец наброситься на тебя? — Он потянул меня к себе, прижимая к груди. — Да.
Я рассмеялась, когда его рука скользнула по моей ноге и бедру, проскользнув под белый атласный пеньюар. Опустив голову к моей груди, он провёл дорожку поцелуев вдоль кружевного края, облегающего мои формы. Я зарылась пальцами в его волосы, закрыла глаза и просто наслаждалась каждым прикосновением.
Джо обожал моё тело таким всегда — и во время беременности, и после неё. Он любил все перемены, которые она принесла: округлившиеся бёдра, пышную грудь, мягкий живот, даже растяжки. Он каждый день заставлял меня чувствовать себя желанной и красивой, даже когда я была измотанной, невыспавшейся, вся в пятнах от молока и уже несколько дней ходила в одних и тех же спортивных штанах.
— Нет, глупый, — я улыбнулась. — Я про свадьбу. Это было пыткой?
— Не пыткой, — он задрал мой пеньюар до талии, ухватился за мою ногу и перекинул её через свои бёдра. — Только когда я разрыдался перед всеми.
Я мечтательно вздохнула, вспоминая, каким он был красивым в своём смокинге, стоя у алтаря. Таким невыносимо прекрасным, что я не могла поверить, что он мой. И эти слёзы, стекающие по его тёмно-синим глазам…
— Мне нравится, что ты плакал. Это так много для меня значило.
— Но в остальном? Это было потрясающе. — Он отодвинул край моего пеньюара и нежно провёл языком по моему соску.
— А что тебе больше всего понравилось?
— Ммм… Можно, это будет последний вопрос?
Я рассмеялась.
— Да.
— Когда нас объявили мистером и миссис Джо Лупо. Звучало, чёрт возьми, круто.
— Ага, — я улыбнулась, пока его нетерпеливые руки пытались стянуть с меня тонкую ткань. — Эй, я купила это специально для брачной ночи. Подумала, тебе уже надоело видеть меня в твоих футболках. Тебе нравится?
— Да, но ничто не будет для меня красивее, чем твоё голое тело. — Он без сожаления сдёрнул с меня кружево и перевернул на спину, устроившись между моими ногами, его горячие губы зависли в миллиметре от моих. — Жена.
От одного этого слова всё моё тело покрылось мурашками.
— Муж.
Он накрыл мои губы своими, с нетерпением и жадностью. Я обвила его руками и ногами, желая ощутить его целиком, пылая от внутреннего жара. Но Джо, как всегда, был бесконечно терпелив и внимателен, никогда не торопился, всегда оставался джентльменом.
— Леди — всегда первая, — прошептал он, спускаясь ниже, пока его лицо не оказалось меж моих бёдер.
Я застонала от первого же прикосновения его языка… и не остановилась, пока не утонула в ослепительной вспышке наслаждения.
Голодно рыча, он поднялся, его горячая кожа прижалась к моей, а грудь тяжело вздымалась от желания. Я протянула руку между нами, обхватила его твёрдый, горячий член и начала плавно двигаться вверх и вниз.
— Я хочу тебя, — прошептала я. — Сейчас. Пожалуйста.
— Навсегда, — ответил он, входя в меня так, как мог только он.
— Навсегда.
— Боже, Мэйбл… — погрузившись в меня полностью, он прижался лбом к моему. — Я знаю, что брак требует усилий, что отношения — это не всегда легко… но любить тебя — так чертовски просто.
Я улыбнулась, чувствуя это каждой клеточкой.
— Я тоже тебя люблю.
Он начал двигаться, и слова потеряли смысл. Исчез весь мир вокруг. Остались только мы. Наши тела, наши души, наши клятвы и наша любовь.
Которая, конечно, уже через девять месяцев после этой ночи обретёт новую форму.
Джо Лупо всегда знал, как забить гол.
КОНЕЦ