— Наверное, это был шок, да?
— Эм… Да. — Она смущенно рассмеялась и убрала волосы за ухо. — Я прямо хотела провалиться под землю.
— Я заметил твои солнечные очки.
— А ты меня винить можешь? Мне до сих пор неловко.
Я сделал глоток пива.
— Хочешь, я расскажу что-нибудь постыдное про себя? Чтобы сравнять счет?
Она повернулась ко мне.
— Да, пожалуйста.
Я выдохнул и снова взглянул на бурлящее озеро.
— Давай, рассказывай, — подбодрила она. — Я унесу этот секрет с собой в могилу.
— Я тебе верю. Просто пытаюсь выбрать что-нибудь.
— Тебе так сложно вспомнить что-то глупое, что ты сказал или сделал?
— О, я наделал кучу глупостей. Просто меня не так легко смутить.
Она вздохнула, поникнув.
— Ладно, забудь.
— Нет, стой — я придумал.
Я сделал глубокий вдох, будто собирался сделать громкое заявление.
— Меня на самом деле зовут Джузеппе.
Она раскрыла рот. У нее были очаровательные круглые губы, покрытые блестящей клубнично-красной помадой.
— И это все? Это самое неловкое, что у тебя есть?
Я пожал плечами.
— Теперь мне даже хуже, чем было, — проворчала она, залпом допивая шампанское. — Пойду утоплюсь в озере.
Когда она попыталась пройти мимо, я рассмеялся и схватил ее за руку.
— Подожди, подожди. Я вспомнил кое-что получше.
— Слушаю.
Я не убрал руку с ее предплечья. Ее кожа была теплой.
— Когда я был в выпускном классе, я сделал огромный плакат, чтобы пригласить свою девушку на выпускной… и написал ее имя с ошибкой.
Ее клубничные губы дернулись в сдержанной улыбке.
— Она все равно согласилась?
— Да, но потом разметила этот плакат во всех соцсетях, и я чувствовал себя полным идиотом.
— Вы встречались достаточно долго, чтобы ты знал, как пишется ее имя?
— Достаточно, если бы я был внимательнее.
— И как ее звали?
— Линдси. С чертовым «д».
Она рассмеялась, склонив голову набок, и мне захотелось прижаться лицом к изгибу ее шеи, провести губами по горлу. Я гадал, как она пахнет. Как целуется. Какие звуки издает в темноте.
Остался ли еще в силе тот разговор о случайной ночи с незнакомцем?
Черт, я был уверен, что смогу дать ей этот чертов оргазм, если бы она позволила мне попробовать. Возможно, на это понадобилось бы время, но я умел ждать. Я был чертовски хорош в этом деле. И я был дико азартен, так что возможность преуспеть там, где другие облажались, просто не давала мне покоя.
Но, несмотря на то, что она сказала в самолете, Мэйбл Бакли явно не из тех девушек, кто прыгнет в постель к парню, которого только что встретила. Поэтому я убрал руку, пока не ляпнул что-то, о чем потом пожалею.
— Мне бы еще выпить, — сказала она, бросив взгляд на бар через весь зал. — А тебе?
— Я бы тоже не отказался, но боюсь, если подойду туда, меня снова окружат люди, которые захотят поболтать. — Я встретился с ней взглядом. — А мне хочется поговорить с тобой.
Ее щеки порозовели.
— Я могу взять нам по бокалу, и мы выйдем на балкон, — предложила она. — Дождя пока нет, но, думаю, из-за жары там почти никого не будет.
— Отличная идея.
Я вытащил из бумажника купюру и протянул ей.
— На чай бармену.
Она кивнула.
— Встретимся снаружи.
Как и предсказала Мэйбл, балкон оказался полностью в нашем распоряжении.
Опершись локтями на перила, я посмотрел на нее.
— Знаешь, я вчера чуть не опоздал на тот рейс.
— Правда?
— Да. Я возвращался с благотворительного мероприятия, которое затянулось. Хорошо, что рейс задержали.
— Я тоже рада, — сказала она, убирая волосы за ухо.
— Значит, ты не следишь за хоккеем, да?
Она покачала головой.
— Нет. То есть, я понимаю, что происходит на поле. Знаю основные правила, но не знаю имен игроков, турнирных таблиц и всего такого.
— То есть, если я устрою тебе тест на знание базовых правил хоккея, ты справишься на отлично?
Она задумалась, делая глоток шампанского.
— Попробуй.
Я выпрямился, развернулся и облокотился спиной о перила.
— Сколько периодов в игре?
— Три.
— Сколько длится каждый?
Она прикусила губу.
— Двадцать минут?
— Не считая вратаря, сколько игроков у каждой команды на льду?
Она задумалась на секунду.
— Пять.
— Ладно, пока идеальный результат. Давай задам что-нибудь посложнее.
Я поднес бутылку пива ко рту и немного подумал.
— Как называется ситуация, когда одна команда играет в большинстве, потому что у другой игрок отбывает штраф?
Она нахмурила нос.
— Не знаю.
— Это называется «пауэрплей».
— Ах да! — она щелкнула пальцами. — Точно.
— Значит, ты хотя бы слышала об этом.
В ответ я получил шлепок по плечу.
— Эй, может, я и не знаю всего о хоккее, но я все-таки выросла в Мичигане.
Я рассмеялся.
— Ладно, последний вопрос. Как называется трофей, который вручают победителю плей-офф?
— Кубок Стэнли, — гордо ответила она.
— Отлично. Четыре из пяти. Это пятерка?
— Скорее четверка с минусом, — усмехнулась она. — Но я не против.
— Поверь, это куда лучше, чем я бы справился с любым тестом по истории или чему-то еще, чем ты занималась.
— Я изучала много истории. Закончила антропологический факультет.
— Это твоя основная специальность?
— Одна из.
— Сколько у тебя их?
— Помимо бакалавриата, у меня степень магистра с углублением в историческую антропологию и докторская с углублениями в историческую археологию и музейное дело.
Она произнесла это так, словно ничего особенного, но я только мог представить, сколько труда ей это стоило.
— Черт, впечатляет. Значит, ты, типа, доктор?
— Ну, технически, да. В академическом смысле, — она выглядела слегка смущенной. — Но в повседневной жизни я титул не использую. Только когда преподаю в университете.
— Значит, ты еще и профессор?
— Только частично.
Вдалеке громыхнул гром, и она взглянула на бушующее озеро. Ветер усилился, и металлический звон на флагштоке в гавани стал громче и чаще.
— Похоже, шторм приближается. Может, зайдем внутрь?
— Еще минутку.
Мне совсем не хотелось разговаривать с кем-то еще… и делить ее с кем-то.
— Ты занималась каким-нибудь спортом в школе?
— Бегала кросс.
Я кивнул, вспоминая ее рельефные икры.
— Наверное, была быстрой.
— Не особо. — Она рассмеялась. — Я всегда думала, что могла бы бегать лучше, если бы была чуть выше. Но рост достался моим братьям.
— А-а.
— Я еще участвовала в школьных мюзиклах. И была президентом французского клуба.
— Никогда не участвовал был в мюзикле, но знаю пару французских слов. Правда, не рискну произнести их при тебе.
Она улыбнулась.
— Откуда знаешь?
— Я знаю кучу франкоканадских хоккеистов. Эти ублюдки матерятся так, что уши вянут.
Я сделал глоток пива, наслаждаясь ее легким, девчачьим смехом.
— Твоя семья все еще живет здесь?
— Да. Отец живет в том же доме, где я выросла. Один из братьев в этом же городе, остальные трое — в пределах часа езды.
— У тебя четыре старших брата?
Над озером бесшумно вспыхнула молния, и через несколько секунд раздался приглушенный гул грома. В воздухе запахло озоном.
Она кивнула.
— Ага. И нас растил один отец. В доме было много тестостерона. Встречаться с кем-то было, мягко говоря, сложно.
— Могу себе представить, — сказал я, вспоминая, как Джанни, Пол и я прожигали взглядами каждого идиота, который приходил за Франческой в старших классах.
Я задумался, что случилось с ее матерью, но не счел уместным спрашивать.
— Они все время грозились избить любого, кого я приводила домой. Им казалось, что у всех парней паршивый характер. — Она вздохнула, глядя на озеро. — Иногда мне кажется, что именно поэтому я выбираю определенный тип мужчин.
— Какой?
— Спокойные. Сдержанные. Милые. Без этой вот альфа-самцовой энергии.
— В милых парнях нет ничего плохого, — сказал я, хотя очевидно, что с теми идиотами, с которыми она спала, что-то было не так.
— Нет, и я никогда бы не стала встречаться с козлом, но… — Она замялась, словно подбирая слова.